Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/administrator/components/com_sh404sef/sh404sef.class.php on line 410

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 155

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 157

Warning: Illegal string offset 'defer' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 159

Warning: Illegal string offset 'async' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 163
Альманах Гостиный Двор - Бабушка

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596
Суббота, 11 Август 2012 11:23

Бабушка

Автор 
Оцените материал
(1 Голосовать)

Мир детства, с ним навечно
расставанье,
Назад ни тропки нету,
ни следа.
Тот мир далёк, и лишь
воспоминанья
Всё чаще возвращают нас
туда…
Кайсын Кулиев


– Бабушка!  – канючит Витька. – Хочу к тёте Зое!
Бабушка старенькая, еле ходит. Бригадир навялил ей работу, так как идёт война, а в колхозе нет лишних рук. Она печёт хлеб для колхозников и для их детей, которые посещают площадку, по современному – ясли-сад на дневное время, когда колхозники заняты на работе. Витька ждёт, когда бабушка начнёт вынимать хлебы из печи. Хлебы у неё пышные, ароматные. Достаёт она их из печи деревянной лопаткой, освобождает от капустных листьев.

Витька стоит рядом, подбирает за бабушкой листья и выковыривает из них пригоревшие корочки хлеба. Ему кажется, что нет на свете ничего вкуснее! Если переворошить все листья и отодрать все корки, то можно и не ходить на площадку, всё равно там лучше не накормят.
Витьке идёт четвёртый год, он уже научился говорить и повторять слова за дядей, который сидит в чёрной тарелке на стене. Эту радиотарелку купил его отец Петро, когда Витьки ещё не было на свете, так говорила мама.
Дядя из тарелки почему-то часто повторяет одни и те же слова: «Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!» Витька вторит ему: «Вечный слав, вечный слав!»
Наконец бабушка вынула из печи весь хлеб, очистила от капустных листьев, погрузила на ручную тележку и повезла в колхозную кладовую, пристроив внука на краешек. Витька сидит на тележке и болтает босыми ногами, согреваясь от неостывших ещё буханок. Он иногда помогает толкать тележку, когда бабушка охает и жалуется на больные ноги.
Вот они свернули в деревенский проулок, стали видны колхозные амбары. Слева от дороги стоит конюшня, в ней, говорит бабушка, бригадир держит своего жеребца. Бригадир Фёдор Иванович каждое утро, когда Витька ещё спит, разъезжает на нём по деревенской улице, собирая женщин на колхозную работу. На нём кожаная куртка, брюки-галифе, на ногах хромовые в гармошку сапоги, а в руках кнут-хлыстик из сыромятной кожи, которым он стучит в окно хозяйкам.
– Кузничиха, на работу! – кричит он чаще не по имени, а по деревенскому прозвищу. За надоедливость и крутой нрав колхозники прозвали его «репей».
По правую сторону – огромный подвал, где хранятся колхозные припасы. Один раз Витька оказался там вместе с бабушкой: было очень темно, холодно и сыро, много льда с закопанным в него мясом, картошка, молоко в бидонах.
Бабушка почему-то часто твердила, что колхозники этого никогда не видят, а пользуется всем только какое-то начальство.
Далее стоит опять колхозная конюшня. Витька уже знает, что в неё загоняют Лезгина. Лезгин – это лошадь необычной для здешних мест породы. Все называют его тяжеловозом, так как он имеет крупные размеры. Сколько разного груза ни клади в телегу, Лезгин всё равно или увезёт, или хомут порвёт, или оглобли вывернет. Рассказывают, что в колхоз он попал по распределению из какого-то Сталинграда, города на реке Волге, где немцам дали такого жару, что они покатились на Запад, а Лезгин остался как немецкий трофей.
Долго ещё будет служить–работать Лезгин колхозникам, пока в 50-х годах в одну из зим не падёт заграничная скотина от всеобщей бескормицы.
Вот наконец и кладовая. Бабушка останавливает тележку у дощатого крыльца и кличет кладовщицу:
– Зоюшка, милая, где ты?
– Вот я, баба Настя! – откликается тётя Зоя, выходя их соседнего амбара.
Витька бегом встречает тётю Зою, она высоко подбрасывает его худенькое тельце над головой, приговаривая:
– Вот какой славный мальчик!
После чего начинает сгружать хлеб в кладовую.
Наконец наступает та долгожданная минута, ради которой Витька каждый раз здесь оказывается.
– Витенька, сиротинушка ты моя, – гладя по голове ребёнка, приговаривает Зоя Евграфовна. – На вот, скушай корочку.
Тётя Зоя берёт нож, отрезает небольшой ломтик хлеба, сверху намазывает мёдом и подаёт Витьке.
– Пасиба! – Витька слизывает мёд с корочки, а затем съедает и сам ломтик хлеба, долго облизывает и обсасывает пальцы.
Витька знает, что слаще мёда ничего нет на свете. Дружки-ребята – Колька с Юркой говорят, что есть какой-то сахар белого цвета, тоже сладкий, но Витька его никогда ещё не ел. Другое дело мел, он тоже белого цвета, но совсем не сладкий. Витька иногда ворует его у своего деда из швейной машинки и грызёт. Дед-портной шьёт шапки, фуражки, а бабушка их на базаре продаёт. Один раз мама ездила в какой-то город Чкалов и привезла оттуда завёрнутый в узелок сахар, имевший вид небольших белых кирпичиков. Витька не стал его есть и закинул в траву.
Дед всё чаще стал повторять: «Погнали немца, скоро наши и до Берлина доберутся, а там и война кончится, скоро победа будет над фашистами».
Мама этому не так уж и рада была, часто шепталась с бабушкой у печи: «Вот кончится проклятая война, придут с войны односельчане, а наш Петро не знай где».
Петро – его отец, которого Витька никогда не видел. Он родился после того, как отца сначала забрали служить в Красную армию, а потом воевать на фронт, бить фашистских гадов. Витька ещё не знает, что письмоноска принесла однажды не треугольное обычное письмо, а другое, прямоугольное, где лежала маленькая бумажка, в которой сначала печатными газетными буковками, а затем чернильными было написано, что его отец пропал без вести.
Мама часто плакала, бабушка утешала её: «Может, и живой наш Петро, ведь не погиб, а только пропал без вести». Это маму не успокаивало. Она целыми днями пропадала на какой-то «проклятой колхозной работе».
Из-за неё Витька почти не видел маму, бабушка и кормила его и поила. Она вообще ему была и отцом, и матерью, и бранила его, и жалела, и учила уму-разуму.
Однажды осенью бабушка и дед где-то задержались, ребёнок остался дома один. Друзья-приятели разошлись по своим домам, а Витьку потянуло к матери.
Он знал, что мама доит колхозных коров, и засеменил к колхозному коровнику на околицу деревни. Витька долго кричал, звал мать, бродя среди огромных куч коровьего навоза, но её нигде не было. Забравшись на одну из куч, выбившись из сил, мальчик присел, почуял тепло, и, в конце концов, заснул.
Мать, придя домой и не обнаружив его, до самого рассвета искала малыша, пока не нашла его спящим на навозной куче.
Старшеклассница Мария учила Витьку матерным словам за печкой, где бабушка сушила дрова для лучин и на розжиг. Он не понимал этих слов, они ему не нравились. Бабушка никогда их не говорила, только у деда они иногда срывались с языка, да деревенские «фулюганы» обзывали так друг друга.
Однажды весной, в мае, радиотарелка, захлёбываясь голосом знакомого дяди Левитана, объявила, что война кончилась, пришла долгожданная Победа, враг разгромлен в его логове, и солдаты скоро вернутся с фронта домой.
Вот и Мария, придя из школы, заявила, что у её подружек, Верки и Ольги, отцы пришли с войны при орденах и медалях. У одного из них на левой руке пальцы еле шевелятся, а у другого и вовсе руки нет, зато показывает всем деревяшку, сделанную в виде руки с пристяжными ремнями, которую он прячет в фанерном чемодане.
Она велела Витьке тоже ждать своего отца.
Витька садился на табурет ближе к окну в передней комнате и смотрел во все глаза на улицу, на проходящих мимо людей. Бабушка подсказывала ему, куда смотреть, чтобы не пропустить момент появления отца.
Он часами сидел у окна. В глаза светило яркое майское солнце, на лужайке, что перед домом, буйно зеленела трава, вдалеке видны были речка и пешеходный мост, вода под которым ещё бурлила половодьем, где плыли огромные льдины. Но отца Витьки так и не было.
Однажды мальчик всё-таки заметил издали чужого дядю в солдатской форме. Выбежав из дома, изо всех сил побежал ему навстречу, крича: «Папка пришёл! Папка пришёл!» Поравнявшись с дядей, Витька закричал: «Ты мой папка?! Тебя Петро звать?»
– Петро, Петро, – ласково отозвался незнакомый дядя-солдат. Лицо его засияло улыбкой, большие, сильные руки сгребли Витьку и подбросили вверх.
Придя в себя от неописуемой встречи, Витька внимательно стал осматривать дядю Петра. Оказалось, что всё лицо его было рябым, в мелких серых точках, а из-под пилотки вырывался непослушный клок рыжих волос.
Этот-то клок враз смутил Витьку. По рассказам мамы и бабушки у отца были чёрно-смоляные волосы.
Дядя Петро опустил ребёнка на землю, погладил по непослушным чёрным вихрам, взял его за руку и повёл в дом.
Бабушка, молясь и причитая, с радостным изумлением утонула в объятиях дяди Петра.
– Господи, Петро вернулся, рыженький вернулся с войны, слава тебе Господи, жив и здоров, – не унимаясь, всё повторяла она.
Витька тыкался в подол бабушки, не переставая, спрашивал: «Бабушка, бабушка, это мой папа? Это мой папа?»
Дедушка, обнявшись с дядей Петром и расцеловавшись, суетился возле стола. С улицы прибежала Мария и тоже бросилась Петру на шею, отчего тот даже покачнулся.
Она первой опомнилась и сказала Витьке, как отрезала, чтобы тот не приставал: «Нет! Это не твой папка, это его товарищ, его друг».
Витька сразу скис, он не был рад дяди Петиным подаркам, ему захотелось убежать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы больше не видеть этого чужого дядю. Оказалось, что он был дальним родственником дедушки и бабушки, и что они с Витькиным отцом вместе учились в школе, вместе пошли служить в Красную армию, воевали на фронте, только в разных местах.
После этого случая Витька совсем бросил смотреть в окно и ждать отца с фронта. Шли годы, а его всё не было. Однажды дядя Петро опять пришёл навестить бабушку и дедушку. Витька тайком услышал их разговор.
– Ты уж женился бы, Петро, на нашей снохе, наш Петро, видно, погиб. Сколько уж лет прошло, а об нём ни слуху ни духу. Внучка за сына примешь, а то сиротой растёт, – говорила бабушка.
Потупив взор, мужчина ответил:
– А вдруг Петро придёт, что тогда? – и замолчал.
Однажды стало совсем худо с едой. Витьке доставались сущие крохи с бабушкиного стола. К этому времени мама с Витькой жили отдельно от бабушки и дедушки в приземистой халупке. Неразлучный и преданный на всю жизнь сосед, друг Колька, предложил сходить в Ивановские луга за коневником. Так в деревне называли конский щавель, который сушили, перетирали, добавляли что-нибудь из какой-либо муки и готовили еду.
Нарвав по мешку листьев и стеблей коневника, объевшись дикого щавеля, кислянки, сергибизы (свергибы), козелка, от которого опухали губы, вся ватага разбежалась по домам.
Витька почему-то принёс коневник бабушке, а не домой маме.
Бабушка, загрустив, поблагодарила внука и сказала: «Отнеси мешок Кольке, им совсем есть нечего, их пятеро, они куска хлеба совсем не видят, а мы как-нибудь перебьёмся». С этого времени Витька, по её настоянию, стал торговать подсолнечными семечками на базаре.
Перед базарным днём мама готовила ведро поджаренных семечек, а утром Витька уже стоял в ряду торговок. Бабушка ставила рядом  свою сумку с товаром: фуражки – летом, шапки – зимой, которые шил дедушка из отслужившей свой срок одежды, из трофейных немецких сумок для патронов. Продав одну вещь, бабушка подходила к своей сумке за другой, чтобы продать её на толчке, боясь привлечь внимание «грозы» всего базара – милиционера Проньки Мурзакова.
В конце базарного дня Витьку ждало от бабушки вознаграждение. На подаренные ею медяки он покупал у дяди Саши-«колбасника» большое колёсико колбасы и наслаждался.
Не было вкуснее той колбасы ни до, ни после, никогда в своей жизни он больше не пробовал подобного. Витька не ел её, а сосал, вытягивая весь аромат, бережно держа за языком, наслаждался, боясь проглотить…

* * *

Бабушка, бабушка… Прошло много, слишком много лет. Давно, очень давно нет тебя на белом свете. Больше сорока лет ты покоишься на старом сельском кладбище, но твой светлый образ, задумчивое лицо, глаза и губы, с которых вот-вот сорвутся знакомые слова, всегда стоят перед Витькиным взором. Частенько он не слушался её, дерзил, а она смотрела на него спокойно и молчала, как святой лик с иконы Божьей Матери.
От этого взора и молчания Витьке становилось не по себе. Поняв свою вину, он каялся, что был не прав. Иногда ему думалось, что гораздо лучше было бы, если бабушка вместо этого, взяв в руки прут, отхлестала бы им Витьку.
В родительские дни, посещая кладбище, где нашли последний покой родственные души, он не может сдержать своих чувств. Комок подкатывает к горлу, спазмы сдавливают горло так сильно, что трудно дышать. Витька останавливается, чтобы передохнуть и отдышаться, и почти скулит. И живёт вина, вина неизгладимая, гнетущая, вечная, в душе и сердце. Вина за то, что он не отдал последний поклон праху бабушки и дедушки, благодаря которым он ещё жив, не пропал, не затерялся на дорогах жизни.
Витька служил в армии, когда пришла телеграмма от мамы, что нет больше в живых ни дедушки, ни бабушки. Надо было настойчиво отпрашиваться на похороны у воинских командиров, но они сказали, что не положено. Если бы умер отец или мать, тогда другое дело, а бабушки, да дедушки, да кумовья… не в счёт.
Если бы они знали, эти военачальники, кем на самом деле были для парня бабушка и дедушка. Витька знает, бабушка простила бы его, как это делала всегда.
И как последний поклон дорогим людям эта Витькина исповедь. Как последнее прости…

Прочитано 1331 раз
Степанюк Виталий

Виталий Петрович Степанюк родился в 1940 г. на хуторе Старая Америка (Междуречье) Троицкого (ныне Тюльганского) района Оренбургской области. Служил в Советской армии, работал шахтёром в Караганде и на Тюльганском разрезе. Окончил Карагандинский горный техникум, общий шахтёрский стаж – 30 лет. Ветеран труда, имеет звание «Почётный шахтёр». Печатался в местной и областной прессе. Живёт в Тюльгане.

Другие материалы в этой категории: « Жатва Команда «Суслик» »
Copyright © 2012 ГОСТИНЫЙ ДВОР. Все права защищены