Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/administrator/components/com_sh404sef/sh404sef.class.php on line 410

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 155

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 157

Warning: Illegal string offset 'defer' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 159

Warning: Illegal string offset 'async' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 163
Альманах Гостиный Двор - Последний бой

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 226

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596
Пятница, 17 Август 2012 16:29

Последний бой

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)

       РУССКИЙ ХАРАКТЕР
В том и беда, что нет примет
у русского народа,
особенностей ярких нет,
а может, и породы.

Вот, скажем, немцы, – те точны,
певучи итальянцы,
французы вечно влюблены,
всегда горды испанцы.

Перечисляй хоть целый день, -
у всех свои приметы.
А русским наплевать и лень
терять судьбу на это.

НА ЗЕМЛЕ
Если верить, что Бог всё же есть
и находится Он повсеместно, -
мне, живущему ныне и здесь,
временами становится тесно.

В небе звёзды, созвездья, миры
полыхают искрящимся дымом,
а за ними из чёрной дыры
веет холодом неразличимым.

Никогда мне туда не попасть,
потому что пути бесконечны,
мне доступна ничтожная часть,
да и то лишь на миг, не навечно.

А вот Он исхитрился, сумел
побывать и остаться повсюду
под предлогом неконченных дел
и ещё несвершённого чуда.

Скучно, тесно, темно на Земле,
потому и завидую Богу,
пробираясь в добре и во зле,
где сам чёрт не отыщет дорогу.


             ПОЛКОВНИК
Ничего, что я песню спою,
одиночество ваше нарушу?
Это было в афганском краю
за высоким хребтом Гиндукуша.

Русский парень, пехотный боец
потерялся в предместьях Герата.
Не нашли его и, наконец,
объявили погибшим солдата.

Нет, он выжил. Был ранен, пленён,
перешёл в иноземную веру,
позабыв, что рождением он
православный и сын офицера.

А когда выходили войска
по предгорьям напротив Герата,
доносился к ним издалека
русский голос чужого солдата.

Он в динамик грозил, что Аллах
покарает неверных в дороге,
что погибнут в афганских горах
и колонны, и русские боги.

Доложили об этом в Кабул,
из Кабула полковник приехал,
встал на гребне и горько вздохнул,
услыхав дальний голос и эхо.
И сказал: «Это Ванька, мой сын.
Я родил его, я и в ответе».
И отправился в горы один,
и вернулся один на рассвете.


Передал номерной автомат
командиру походной колонны
и сказал, что предатель-солдат
похоронен у Южного склона.

А себе он оставил чалму
с пистолетною смертною раной:
«Не нужна она больше ему,
обойдётся она без Ивана».

Я с полковником горькую пью
за погибших в горах Гиндукуша.
– Ничего, что я песню спою,
одиночество ваше нарушу?

 

                 * * *
Война страшна, но долгий мир
опасен.
Там плоть страдала, здесь душа
гниёт.
Забыв бои, с годами восвояси
уходит из истории народ.

«Бери от жизни всё!» – кричат
эфиры,
безумствует шальная молодёжь,
не веря, что война превыше мира,
когда народ в историю не вхож.

 

КОСМОЛОГИЯ РУССКОГО ДУХА
                 Памяти Э. Ильенкова
                   1.
Земля устанет и остынет
в неведомый далёкий век,
и навсегда её покинет
взлетевший в космос человек.
Отыщет юную планету,
где изобилен кислород,
когда ж состарится и эта, –
к другой отправится в полёт.

Но всю Галактику освоя,
поймёт, что некуда идти,
что излучение живое
уже не встретится в пути.

И должен он, во имя Бога
свершая выбор роковой,
не длить посмертную дорогу,
а вспыхнуть вечностью живой.

Ведь для того и создан Разум,
чтоб охладевшие миры
взорвать по Божьему приказу
для новой жизненной игры.

Родятся звёзды и планеты,
на них возникнет человек,
который вновь взорвёт всё это,
чтоб не прервался Божий век.

                   2.
Нет, не боялся страшных
вопросов –
он под огнём к ним привык –
Эвальд Ильенков, русский
философ,
артиллерист-фронтовик.

Грозно косою махала Старуха,
ей человек – трава.
воин писал «Космологию духа»,
главные в жизни слова.

Пересказал бы я их без витийства,
но упростить не смог
взлёт его мысли – и самоубийство
после написанных строк.


            ПОСЛЕДНИЙ БОЙ
Добывает на свалке объедки,
спит в тряпье у картонной стены
командир батальона разведки
величайшей на свете войны.

Дети предали, внуки забыли
может быть, он и сам виноват,
что не принял российские были
и нередко сбивался на мат.

Но зато у него есть щеночек
и друзья – городские бомжи,
он поёт им про синий платочек,
он щенка обучает: «Служи!»

А ещё телевизоров много
и приёмников тоже полно –
все поломанные, слава Богу,
в них плеваться не запрещено.

Он себя не считает пропащим,
бросил пить и не злится уже,
чтоб во времени ненастоящем
на случайном не пасть рубеже.

Окружили – на фронте и это
с батальоном бывало не раз.
Он дождётся салютной ракеты
и отдаст на атаку приказ.

Нет преграды советским героям!
Вновь он молод, прекрасен,
жесток.
И бегут за ним сомкнутым строем
городские бомжи и щенок.


                СТАРПОМ
Вздремнул посредине урока
за мачтами поднятых рук
мальчишка из Владивостока –
Серёжа Кубанин, мой друг.
Он видит подводную лодку,
идущую камнем ко дну,
он чёрную видит пилотку,
под нею – свою седину.

А всё же он выбрал походы,
военную выбрал судьбу,
не ведая, что через годы
очнётся в подводном гробу.

Вода заливает отсеки,
взрывает электрощиты,
и надо прощаться навеки
с надеждой, что выживешь ты.

В кислотном удушливом дыме
матросы молились тайком.
и встал как Господь перед ними
Серёга Кубанин, старпом.

Одел их своими руками
в резиновый гидронаряд,
приказами, матом, пинками
в торпедный загнал аппарат.

Захлопнул стальную задвижку,
услышал снаружи их стук
и крикнул: – Живите,
мальчишки! –
Серёжа Кубанин, мой друг.


               * * *
Свидетель космической эры,
сижу у земного окна,
пишу, соблюдая размеры,
что гибнет родная страна.

Мол, я за державу в ответе,
не будет мне счастья вовек,
пускай на могучей ракете
летит над Землёй человек.
До Марса пускай доберётся,
Галактику пусть обогнёт,
дай Бог не погибнет, вернётся.
Но кто мне державу вернёт?

Смешно, что об этом тоскую:
космический век за окном.
Но разве Россию другую
Отыщешь в пути неземном?


                   ДЕРЕВНЯ
Снегом улица заметена,
ездоку не добраться и пешему.
И такая вокруг тишина,
словно птицы – и те перевешаны.

Света нет, не вещает Москва
ни короткой волною, ни длинною,
только в печке сырые дрова
иногда прошипят по-змеиному.

Ближе к лету в столицу вернусь,
задохнусь её дымкою серою.
Обезлюдела русская Русь.
А в нерусскую Русь я не верую.


       ДАЧНЫЙ РОМАНС
Не разгораются дрова,
заря не разгорается.
Её прощальные слова
никак не забываются.

Её слова, её глаза,
её дыханье знобкое,
её горячая слеза,
её улыбка робкая.

А разгорелись бы дрова,
заря бы разгорелася, –
куда моя бы голова,
вся жизнь куда бы делася…


                  МОСКВА
Я жил тогда в погибшей роте.
Она бродила по войне
и на Кунарском повороте
случайно повстречалась мне.

О ней угрюмо поминали
в политотделах и штабах:
зазря, мол, роту потеряли,
домой отправили в гробах.

А рота выжила. Частично.
Слегка пополнена была.
И на войне я видел лично
её посмертные дела.

В окрестностях Асадабада
она рвалась из боя в бой,
ей поквитаться было надо
с войной, врагами и судьбой.

Однажды на горушке низкой
вздремнула рота, видя сны,
но загремел динамик близкий:
– Сдавайтесь, вы окружены! –

Признаться, я струхнул немного,
но командир сказал, смеясь:
– Нас не узнали, слава Богу,
не зря мы отключали связь. –

Враги не пережили ночи.
А рота до сих пор жива,
храня в России, между прочим,
погибший позывной: «Москва».

                         МАРШАЛ
        СОВЕТСКОГО СОЮЗА
Он был командиром полка на войне –
на той, на большой, всенародной.
Теперь он лежит, отвернувшись
к стене
в московской квартире холодной.

Он после войны, как на фронте,
служил
на севере и на востоке,
до маршальских звёзд,
между прочим, дожил,
хотя и в нескорые сроки.

Он Пушкина знал наизусть и в уме
держал все штабные бумаги.
Потом стал министром. Потом был
в тюрьме
за верность советской присяге.

Потом поседел, постарел, но душой,
врагам не сдаваясь, держался,
потом в одинокой квартире большой
с бедой всенародной остался.

Я видел в Афгане его издали
и видел его на Арбате,
я слышал солдата в чеченском Шали,
который сказал о нём «Батя».

Болеет, молчит, отвернулся к стене,
ни свет, ни плиту не включая,
впервые на всё, что творится в стране,
презрительно не отвечая.

Прочитано 1077 раз
Вестаков Виктор

Виктор Глебович Верстаков родился в 1951 г. в пос. Ветрино Витебской области в семье офицера-фронтовика. Окончил Военно-инженерную академию им. Дзержинского, участник военных действий в Афганистане и Чечне, полковник запаса. Награждён медалью «За боевые заслуги» и орденом Почёта. Член Союза писателей России.
Автор 15 книг стихов и прозы, лауреат Всероссийских литературных премий им. А. Твардовского, Б. Полевого, К. Симонова, А. Платонова, М. Лермонтова, И. Бунина, «Традиция» и др.
Живёт в Москве.

Другие материалы в этой категории: « Весь я отсюда Любовь – расплата »
Copyright © 2012 ГОСТИНЫЙ ДВОР. Все права защищены