Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/administrator/components/com_sh404sef/sh404sef.class.php on line 410

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 155

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 157

Warning: Illegal string offset 'defer' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 159

Warning: Illegal string offset 'async' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 163
Альманах Гостиный Двор - Сообщаю, что я жив и здоров...

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 226

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 226

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596
Суббота, 20 Июнь 2015 20:51

Сообщаю, что я жив и здоров...

Автор  Волженцев Александр
Оцените материал
(0 голосов)

ФРОНТОВЫЕ ПИСЬМА*

Александр ВолженцевВОЛЖЕНЦЕВЫМ
от 26 ноября 1941 года
Здравствуйте, дорогое моё семейство: родная мама, дорогая супруга Клавдия, сестрёнка Дуся и любимый сыночек Володя!
Шлю вам горячий привет и крепкий заочный поцелуй!

Мама и Клавдя, я вам записку посылаю с Болдиновым Фёдором Ефимовичем. Он едет домой, его отпустили по болезни. Сообщаю вам, что я жив и здоров, того и вам желаю, всего наилучшего.
25.11.41 года я был на врачебной комиссии, но мне не посчастливилось домой поехать. Показывал я свои анализы желудка, результаты обследования лёгких, – ничего особого, назначили амбулаторное лечение в батальоне. Меня такое заключение встревожило, ведь несколько лет я так болел, а теперь в такое время взяли – и, вот тебе, на улучшение пошло. Ведь всякую еду, мёрзлую картовь готовишь, хлеб ржаной... Ну, да ладно — только бы живым остаться да увидеться.
Я сейчас лучше высматриваю: есть полушубок, куртка стёганая, брюки стёганые.
Неладно дело обстоит с обувью. Сапоги я наладил, но не одеваю – тесноваты. Можно одеть только с одними чулками, а этак – холодно. Мне дали обувь, называют её «чуни». Если бы вы на меня посмотрели, то сказали бы «арестант».
За всё время я денег получил 200 рублей и ещё причитается рублей 100. Но эти деньги проедаются. Мы покупаем картофель. Один пуд стоит 15-20 руб. Как живём, Фёдор Ефимович обскажет. Я от вас не получил ни одной весточки и не знаю, как вы поживаете. Если хлеб вы получили, а молоть вам трудно — обращайтесь больше к Якову Моисеевичу Кропоткину, он должен работать на мельнице, я его выручал немного, и он вас выручит.
Не знаю, кто сейчас в конторе работает. Если Носов, и если он дома, – обращайтесь к нему за советом и помощью. Хоть мы с ним поскандаливали, но всё же жили – работали душа в душу. Не должен вас откидывать. Если он дома – то привет ему от всей души, а также Клавдии Степановне.
Я часто думаю о свояках: живы ли они, как их семьи поживают? Как Иван Прокофьевич Гонышев, где он служит? Где дядя Иван и Пётр Алексеевич? Если живы остались, то помогайте друг другу в службе и работе. Если бы я вернулся, то выпил бы брыкаловки до спотыкачки. Ну, это же не самое главное.
Мама и Клавдя, вы со скотиной будьте аккуратнее. Кого нужно – оставьте, остальную режьте да ешьте.
Мама, ты обо мне пока не беспокойся, из-за меня не расстраивайся, я жив и здоров. Ты, мама, посматривай в доме, следи за работой Дуси и Клавди, не допускай, чтобы они скандалили. Дуся грубоватая, надо ей слушаться Клавдю. Теперь им придётся ездить за дровами и соломой. Клавдя, больше обращайтесь к Гонышеву Ивану Николаевичу, он поможет.
Писать заканчиваю. Целую вас всех заочно и привет брату Григорию Семёновичу, всему семейству, всем родным.
До свидания. А.С. Волженцев.

 

Е.С. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
19 февраля 1944 года
Здравствуй, родная сестрёнка Дуся!
Шлю с фронта привет и крепко заочно целую бессчётно раз! Дуся, сегодня у меня есть свободное время, поэтому я решил написать тебе письмо. Пишу о своей службе: нахожусь в той же части, где и раньше был. Служба проходит однотипная – всё тебе известно из моих писем, написанных Клавде и тебе.
Сегодня празднуем «День артиллерии». После обеда из штаба батальона принесли фотографии. Фотографировались 15.02.44 г. В этом письме посылаю тебе фотокарточку. Получился я на ней
плоховато. Ну, ничего, и тому рад, что за три года к нам в часть
приехал фотограф, и представилась возможность сфотографироваться. Дуся, писать особенно нечего. Пиши мне письма, как живёте вы с Клавдей? Мой совет тебе: слушайся во всём Клавдю, не ссорься, не грубиянь, помогай ей в хозяйстве своём.
Писать заканчиваю. До свиданья. Крепко целую тебя. Твой брат родной А.С. Волженцев.
Дуся, Вера Михайловна к вам заходит или нет, и ребятишки её, Васянка и Шурик, бывают ли у вас? Напиши мне.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
от 18 августа 1944 года
Здравствуйте, родное моё семейство – дорогая жена Клавдя и родная сестрёнка Дуся! Шлю я вам красноармейский привет и крепкий заочный поцелуй!
Клавдя, у меня сегодня немного свободного времени, и поэтому смог написать тебе это письмо.
Вкратце о себе. Особенных изменений пока нет. Находимся от границы с Германией на расстоянии 30 км (как, примерно, от Черноречья до Чкалова). Идут ожесточённые боевые схватки. Враг цепляется за каждый метр земли, поэтому и продвижение у нас незначительное. Местность здесь хорошая. Ягоды есть всякие, а также и фруктовые сады есть. Хлеба созрели, овощи тоже поспевают.
Клавдя, соскучился я по вас, по родному краю. Хочется повидаться. Бог даст, возможно, останусь в живых и мы увидимся. Сфотографироваться не представляется возможности – негде. Деньги, что ты мне прислала, все целые. На них ничего не купишь, да и ничего не надо. Шамовки по горлышко, а больше на войне ничего не надо.
Клавдя, 31.08.44 г. исполняется 3 года, как я из своего родного угла вышел. Самые молодые годы проходят вхолостую. Все тягости войны на нас, все трудности и страсти. Скоро опять наступят осенние денёчки, дожди и холод. Но ничего не поделаешь. Наша задача ясна – это добить фашистского зверя в его собственной берлоге. Клавдя, напиши мне, кто ещё по ранению или по болезни пришёл домой. Как колхоз справился с уборкой? Чем убирается хлеб? Работают ли комбайны? Сколько дали по трудодням зерна?
Клавдя, я тебя просил несколько раз прислать адрес Ивана Прокофьевича. Но ты почему-то ни слова не пишешь. Жив он или нет?
Писать заканчиваю. Передавай привет Марии – квартирантке вашей, Мелиховым И.И., Наталье Алексеевне, Вере Михайловне, дяде Ивану и тёте Прасковье, Носовой Клавдии Степановне, Марусе Гонышевой, Горшковым: дяде Ивану и тёте Прасковье; Петру Алексеевичу Волженцеву и Гриньке Волженцеву.
До свиданья, дорогая Клавдя и родная сестрёнка Дуся.
Крепко заочно целую! Остаюсь жив и здоров. А.С. Волженцев.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
7 декабря 1944 года
Здравствуйте, дорогое моё семейство, дорогая жена Клавдя и сестрёнка Дуся!
Шлю с фронта привет и крепко заочно целую – бессчётно раз!
Клавдя, сегодня у меня есть свободное время, и поэтому я решил написать тебе письмо, не дождавшись ответного от тебя.
Вкратце пропишу о себе.
Нахожусь я в той же части, где я раньше был, то есть в сапёрах (коренных). Существенных изменений на нашем участке фронта нет. До сего дня мы работали (сквозь деревья колею толкали). Пилили, а потом на отдых пришли. Занимались по своей военной специальности.
Клавдя, я 29.11.44 г. проходил медицинскую комиссию, результат таков: получил справку о непригодности к строевой службе. Справка-то в кармане, а сам в строю нахожусь. Признан – к нестроевой, по болезни ушей, 79-я графа. Пока ещё не ходатайствовал перед командованием нашей части, но думаю: трудов будет стоить, чтоб получить работу, положенную нестроевику, – то есть при хозчасти.
Есть указание, что нестроевики должны быть при хозчасти, а это, зачастую, совсем не так. Кто к начальству поближе, тот и... Мне, видно, что Бог даст. Клавдя, я тебе и Дусе выслал три фотокарточки. Пропишите: получили вы их или нет. От Ванька я получил ещё письмо. Он находится около Балтийского моря – в пяти километрах. Я от него в 130-ти километрах (Гольдап).
Сообщу о погоде. Сейчас то дождь идёт, то буранчик, в общем, сыро-тепло. У нас, поди, там на Урале, уже зима выпала.
От дяди Николая получаю письма. Пишет, что в Ташкенте жить туговато, всё дорого. Любанька пишет, что у них в Москве всё подешевело. Клавдя, напиши мне, как колхоз распределил доходы. Расскажи в письме, кто пришёл домой по ранению или по болезни, и кого ещё взяли.
Клавдя, писать заканчиваю. Передавай привет Носовой К.С., Ив. Ив., Наталье Алексеевне, Вере Алексеевне и Вере Михайловне, дяде Ивану и тёте Прасковье, Марусе-квартирантке, Петру Алексеевичу, Горшковым: дяде Ивану и тёте Прасковье. До свиданья. Остаюсь жив и здоров, твой муж Волженцев А.С.

 

А.С. ВОЛЖЕНЦЕВУ
25 декабря 1944 года.
Здравствуй, дорогой мой Шура! Поздравляем тебя с Новым годом, с новым счастьем. Шлём тебе горячий привет и заочно целуем бессчётно раз!
Шура, твоё письмо от 8-го мы получили, очень рады и довольны, что ты жив и здоров. Ты писал, что проходил комиссию и тебя признали непригодным к строевой службе.
Зачем, дорогой Шура, откладывать, тебе все же надо настойчиво поступить перед начальниками. Раз такое дело – надо быть твёрдым. Я знаю – ты людей боишься распрогневать, постарайся, хуже не будет, как возможно – постарайся о себе. Шура, у нас погода тёплая. Снега нет, а уже Новый год на дворе. Климат изменился у нас – вроде зимы не будет.
Шура, ты получаешь письма от Вотинцева Николая Трофимовича, и от Любаньки тоже. Нам они не пишут письма, на что сердятся, не знаю. Я, наверное, не по мысли. Ну, ладно, силой милой не будешь. Как я тебя проводила, – получила от них, от Волженцевых, одно письмо и от Любы одно – и всё. Ну и ладно, если нету желания.
Шура, у нас и с 27-го года рождения взяли всех, и Волженцева Михаила проводили. Осталось почти одно бабьё. После ранения прибыл Михаил Иванович Гонышев. Писала уже о Николае Андреевиче Гонышеве, летом пришёл. Шура, доходы в колхозе неплохие, и надеемся, что проживём, как всегда. Писать больше нечего, заканчиваю. Шура, я очень соскучилась по тебе. Твоя жена Клавдя.

 

А.С. ВОЛЖЕНЦЕВУ
25 декабря 1944 г.
Здравствуйте, Александр Семёнович!
Массу наилучших пожеланий Вашей боевой жизни. Александр Семёнович, из Вашего письма узнали, что Вы прошли комиссию и должны служить в нестроевой. Ну, так что же, будьте настойчивее и смелее перед командованием, не допускайте, чтоб служить в строю, поскольку это Вам невозможно. Просите командование о переводе, а они обязательно должны сделать, этим Вы спасёте своё последнее здоровье. Вам только в нестроевую часть, а дальше видно будет.
Мария Платонова.

 

А.С.ВОЛЖЕНЦЕВУ
12 января 1945 года.
Здравствуй, дорогой мой Шура! Шлём тебе горячий привет и заочно целуем бессчётно раз! Шура, я получила от тебя письмо, которое ты написал 25-го. Мы очень довольны и рады, что от тебя получаем весточки. Шура, у нас погода тёплая, праздник проводили спокойно. Нерадостно что-то. Так и на Рождество.
Я очень о тебе тоскую, вспоминаю, как мы с тобой жили. Очень беспокоюсь и волнуюсь. Неужели нам не придётся с тобой ещё так жить? Грустно и обидно перед другими женщинами, у которых мужья рядом. Идут парами. Например, старшая наша сестрица, Наталья Алексеевна. А мы как бы недостойны в жизни.
Ну, ладно, Шура, нам, наверное, всё придётся переносить. Только бы Бог дал тебе здоровья, Шура, и всё вернётся назад. Тогда мы отквитаемся за все года.
Дорогой Шура, ты спрашиваешь, как солдатки проводят время. Известно, без вас скучно. Как проводить в скучном виде? Вас нету, нам и такое веселье. У кого мужья дома, тому и весело жить и хорошо. Их мужья всё привезут и принесут. А наше дело: только работай знай, да уважай, да подчиняйся всем.
Шура, ты спрашиваешь, как к нам относится Иван Иванович, помогает? Какое отношение? Хорошего – мало, и плохое не слышим. Мы разве чужим людям нужны? К себе рука больше тянется. Что про нас говорить, – что сами добьёмся, приготовим, так и живём. Кто будет помогать нам? Будем ждать тебя, тогда мне легче будет при тебе. Одна. Дома то и дело плачу.
Шура, вот уже проходит по-старому Новый год! Семь лет — восьмой исполнится, как с тобой поженились. Часто во сне вижу, как мы с тобой жили, всё вспоминается, дорогой Шура. Очень, очень по тебе соскучилась, хоть бы одним глазком взглянуть на тебя.
Шура, писать заканчиваю. Привет от Маруси Платоновой. Мы живём втроём в мире, Дуся слушается. Коровушка отелилась, даёт молоко, девять литров. Шура, хлеба я заготовила и подкупила, и ещё вот-вот поеду, подкуплю. Коровушка доится, кушаем молоко досыта. Шура, подкормила бы я тебя всем, что тебе нужно: и творогом, и сметаной. Ну, ладно, Шура, до свиданья. Писала твоя жена Клавдия Алексеевна Волженцева.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
от 16 января 1945 года.
Здравствуй, дорогая Клавдя и родная сестрёнка Дуся!
Шлю привет и крепкий заочный поцелуй!
Клавдя, я вчера получил от тебя письмо, которое ты написала 1 января, сердечное тебе спасибо. Из твоего письма видно, что в твоей домашней жизни всё в порядке. Это хорошо.
Состоишь в пожарной дружине. В хозяйстве прибыток — корова отелилась. Как я о молоке соскучился! В живых останусь, тогда и покушаю своё, домашнее молочко.
Клавдя, я тебя несколько раз просил, если представится возможность, сообщить мне адрес Солодовникова Петра. Мне хочется узнать, каким образом он попал в наш город и как устроился?
В службе моей изменений нет. Погода холодноватая, вчера подвыпал снежок. Пока находимся в летней обуви – зимней, по-видимому, не будет.
Клавдя, напиши мне, кто у вас в конторе работает, кто в сельпо, кто в сельском совете и на почте. Кем служит Зины Щукиной муж – Александр? Он, по-видимому, в чине офицера теперь. Клавдя, пиши мне обо всех новостях у вас, а их, я полагаю, много-премного. Ты почему-то мало пишешь о текущей жизни села. Родная, я тебе рассказывал о состоянии своего здоровья в предыдущем письме.
Писать заканчиваю. До свиданья. Крепко целую тебя, Клавдя, и сестрёнку Дусю. Привет Марусе Платоновой. Клавдя, что – Николай Волженцев (Коля Маленький) пишет своей Евлампии письма или нет? Сообщи мне об этом.
Остаюсь жив и здоров, твой муж. А.С. Волженцев.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
9 февраля 1945 г.
Здравствуй, дорогая Клавдя и родная сестрёнка Дуся!
Шлю с фронта привет и крепкий заочный поцелуй!
Клавдя, я это письмо и не хотел писать только лишь потому, что на высланные мной несколько писем ответа не получил. Почему-то регулярность получения писем от тебя, Клавдя, нарушена. Я посылал 21/XII, 31/XII, 4/1, 8/1, 11/1, 13/1 и 26/1 – на эти письма нет ни слова от тебя. Я вначале подумал, что переписка прервана из-за передвижения на нашем участке фронта. Но вот получил два письма от Гриньки Волженцева. Мои письма, посланные ему в тот же срок, что и тебе, им получены. Прошу тебя ответить, почему нет от тебя писем? Или ты серчаешь на что-то, или посылаешь, а я не получаю.
В службе моей изменений нет. Прибаливаю. Погода здесь стоит такая, как у нас в апреле месяце. Снег выпал и растаял. Писать заканчиваю. Привет всем родным и знакомым, а также Марусе Платоновой. Жду ответа. Остаюсь твой муж.
Целую тебя А.С. Волженцев.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
14 февраля 1945 г.
Здравствуйте, родное моё семейство: дорогая жена Клавдя и родная сестрёнка Дуся!
Шлю с фронта привет и крепкий заочный поцелуй!
Клавдя, сразу же с первых строк сообщаю тебе, что со здоровьем стало получше.
Моя родная, сегодня часов в 12 дня пришла почта и мне принесли четыре письма, одно от тебя, написанное 26/1-45 г., одно от Вотинцевой Татьяны, одно от Александра Никифоровича, и одно от Васянки – племянника. От души говорю, Клавдя, как я был рад твоему письму! Представь себе, я уже стал задумываться о причине неполучения весточки от тебя. Мне в голову стали лезть разные мысли. Я то и дело брал записную книжечку и посматривал на даты посланных тебе писем. Припоминал: о чём же тебе в них писал? В письме от 25/XII-44 г. я подробно рассказал о нашем фронтовом житье-бытье, чем мы занимаемся. 25/ХII — день моего рождения. Как раз мы отдыхали. Вспомнил о прошлом, подумал о своих прожитых годах. На это письмо от 31/XII-44 г. ответа я не получил. Может, они ещё не дошли? За это письмо сердечно благодарю. В нём ты сообщила, что мои письма за 1/1-45 г., 8/1-45 г. тобой получены.
Ты, Клавдя, пишешь о себе, о нашей родне. Теперь я знаю хоть, кто кем работает – Ив. Ив. Мелехов, дядя Иван, Пётр.
Какая судьба постигла Ерахтина Петра?
Вкратце о себе. В службе изменений нет. Сейчас на нашем участке фронта существенного ничего не происходит.
Погода: кругом грязь да лужи, снега нет. Изредка вывернется ясный день, а то всё непогода. Или буранчик мокрый, или дождь. У нас на родине такая погода бывает или в середине, или в конце апреля.
Клавдя, я ещё сильнее стал думать о тебе, о родном крае, хоть Бог дал бы остаться в живых, да вернуться к тебе и к Дусе.
Писать больше нечего. Передавай привет Марусе Платоновой, Ив. Ив., Наталье Алексеевне, Вере Михайловне, Вере Алексеевне, дяде Ивану и тёте Прасковье, Петру А., Марусе Гонышевой и Горшковым дяде Ивану и тёте Прасковье.
Клавдя, пиши в письме, какая у нас погода, кто ещё пришёл домой и кого взяли. А пока – до свидания, крепко целую тебя, Клавдя, и сестру Дусю. Писал любящий тебя муж. А.С. Волженцев.
Клавдя, 8/III-45 исполняется три года, как померла моя мама, а поэтому тебя прошу, если есть возможность, то помяните родную маму.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
18 февраля 1945 года.
Здравствуйте, дорогая возлюбленная жена Клавдя и родная сестрёнка Дуся! Мои милые, крепко обнимаю и целую вас!
Клавдя, я вчера получил от тебя письмо от 28/1. 45 г. От всей души спасибо. Ты сообщила, что Ст. Ив. Донсков год прошёл, как погиб. Да, жалко товарищей. Ну, что поделаешь — кому какая судьба. Ты, Клавдя, не расстраивайся из-за меня. Конечно, шутка сказать – четвёртый год врозь. Я всё думаю о тебе.
Вспоминаю, какая ты была в девках – крепкая, гордая. Потерпи, Клавдя. Будь спокойнее, помни о том, что я, твой муж, только и думаю о тебе и крепко люблю тебя.
Ванек Гонышев писал мне, что Маруся его держится хорошо. У него больше возможности остаться в живых – служба у него легче. Потому-то Мария и спокойна. Ну, а мне что Бог даст. Возможно, останусь в живых. Тогда уж заживём по-старому, как жили.
Я, конечно, виноват, что частенько в письмах описываю трудности на войне. Что же? Иногда так расстроишься, подумаешь о том, что до войны был негодным к строевой службе, а на войне попадаешь в строй. А тот, кто был до войны в кадровой, сейчас обитает при хозчасти, да ещё при штабе. В этом, возможно, я виноват – не добиваюсь того, что мне положено, слабохарактерный.
Вчера был нам праздник – 27-я годовщина Красной Армии. Провели мы его так. Днём немного работали, а вечером нас в кино повели. Кино показывали в помещичьем немецком домике – фольварке. Потом красного вина по 200 г выпили да трофейного гостинца попробовали и разошлись по своим землянкам, — спать.
Ну, Клавдя, писать заканчиваю. До свидания. Привет Марусе Платоновой и всем родным и знакомым.
Ещё раз, Клавдя и Дуся, обнимаю вас. Остаюсь твой любящий тебя муж Шура.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
8 марта 1945 года
Здравствуйте, дорогие жена Клавдя и сестрёнка Дуся!
Горячо целую вас, мои родные!
Клавдя и Дуся, сейчас пишу вам письмо, не дожидаясь ответного от вас. Сегодня исполнилось ровно три года, как нашей мамы не стало. Обо всём вспомнилось. Как мама растила, воспитывала нас. Трудная жизнь досталась ей, тяжкая судьба выпала.
Клавдя и Дуся, уже три года живёте вы без мамы, одни, — и всё у вас в порядке. Я прошу и дальше так держаться, не ссорьтесь. Особенно Дусю прошу, чтоб не пререкалась.
Дуся, ты слушайся Клавдию во всём. Если будешь себя вести хорошо, то к тебе так же будет относиться и Клавдя. Когда у вас всё в порядке, то и сам я чувствую себя лучше. Мне легче переносить тяготы войны. Несколько слов о себе. В службе изменений нет. Второго марта выпал снег и продолжает подсыпать. Много выпало, даже стало походить на нашу русскую зиму. Клавдя, почему-то от тебя нерегулярно стали приходить письма?
Или от меня не получаешь, или твои до меня не дошли. Клавдя, милая моя, скоро война кончится, жди верно меня, скоро заживём по-старому. Только бы Бог дал остаться живым и невредимым. Ещё раз крепко целую тебя, Клавдя, и сестру Дусю. До свиданья. Твой муж Шура.

 

К.А.ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
10 марта 1945 г.
Здравствуйте, дорогое моё семейство, любимая жена Клавдя и родная сестрёнка Дуся!
Клавдя, я сегодня получил от тебя письмо от 13/11-45 г. и очень был доволен. Клавдя, ты этим письмом ответила на моё письмо от 26/1-45 г., а я ещё раньше тебе писал — 16/1-45 г. Не знаю, ты это письмо получила или нет. Вот уже на 3 письма, от 25/XII, 31/XII-44 г. и от 16/1-45 г. я ответа не получил. Ты, по-видимому, их ещё не получала.
Клавдя, ты пишешь, что на побывку пришёл Андреев И. Интересно, как его отпустили. Из нашей части ездили на побывку за 2,5 года человек пять. И то давно: в начале 1944 года.
Клавдя, как же я соскучился, не выходишь ты у меня из головы. Лягу спать, ворочаюсь на нарах, всё переберу в уме. Вспоминаю о прошлом и думаю о настоящем. Стал окончательно растерянный. Впереди нам предстоит выполнять трудную работу. Ну, дальше, что Бог даст.
Недавно я подал рапорт старшему лейтенанту медицинской службы. Но ответа от него нет. Да, трудно получать то, что положено. Дорогая Клавдя, ты пишешь, что у вас в колхозе купили движок и кинопостановки идут через день. Это хорошо. Смотрите, какие ужасы и трудности переносим в борьбе с проклятым фашизмом. Смотри в кино, как сапёры трудятся, переправы наводят, мосты строят, разграждают препятствия противника, режут проволоку, минные поля разминируют, штурмуют доты. Сейчас нам, сапёрам, всё труднее и труднее. Мы на территории противника. Враг понастроил множество фортификационных сооружений.
Клавдя, мне всего минуту назад ребята принесли письмо от Ивана Саблина. Он пишет, что находится невдалеке, под Кенигсбергом, где-то рядом со мною. Я его письму рад, очень рад. Он старается увидеться со мной. Мечтаем: если встретимся, то обязательно напишем совместное письмо вам — нашим жёнам, дорогим Марусе и Клаве. Пишет: «Наши жены ждут нас, своих мужей, а моя Маруся ждёт меня шестой год». Я ему также в ответ пошлю письмо. Писать больше нечего. До свиданья. Привет Марусе Платоновой и всем родным и знакомым. Крепко целую тебя, Клавдя, и Дусю.
Остаюсь твой любящий муж А.С. Волженцев.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
14 марта 1945 года.
Здравствуйте, родное моё семейство, дорогая жена Клавдя и родная сестрёнка Дуся! Шлю привет и крепко целую бессчётно раз!
Клавдя, я вчера получил от тебя письмо от 6 февраля. Я так рад, спасибо, родная. Это письмо, видимо, долго шло. Письма, написанные тобой позже, я получил ранее этой весточки.
Из неё я узнал, что письма от 31/11.44 г. и от 6/1.45 г. ты получила. А я ведь думал, что они до тебя не дошли. Оказывается,
весточки наши друг другу, хоть и с опозданием — приходят. Ты сообщила, что от Зининого мужа — нет слуху. Это печально. Спасибо, что сообщила адрес Ерахтина П.В.
Вкратце о себе. В службе изменений нет. Отдыхаем. Занятия проводим по своей военной специальности. Ивану Максимовичу Саблину написал письмо. От Ванька получил. Часто получаю письма от Алек. Ник. Вотинцева. Он неподалёку от меня находится. И Ванёк тоже был рядом. Он от Мемеля до Кенигсберга доходил. Сейчас – в Мемеле. Да ведь, возможно, где и мимо друг друга пройдёшь – не заметишь, не сможешь увидеть.
У меня летом был такой случай в Литве. Ночью мы передвигались на передовой рубеж. От передка было три километра. И вот, иду по дороге, а в стороне выкликают фамилию мою. Тут стояли автомашины и повозки. Я хотел подойти, расспросить о своём однофамильце, разузнать – откуда он, да побоялся отстать от своей части. Возможно, это кто-то был из земляков, односельчан.
Поздравляю Дусю с днём рождения. Тридцать первый годок ей пошёл. Желаю тебе всего хорошего, сестра, всего хорошего в жизни, главного – здоровья. Дожидайся меня!
Писать заканчиваю. До свиданья. Ещё раз крепко заочно целую тебя, Клавдя, и сестру Дусю. Привет Марусе Платоновой, всем родным и знакомым. Остаюсь жив и здоров. Твой муж Шура.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
20 марта 1945 года.
Здравствуйте, дорогая моя возлюбленная жена Клавдя и родная сестрёнка Дуся! Шлю с фронта привет и крепко заочно целую бессчётно раз.
Клавдя, сегодня получил от тебя письмо, которое ты написала 4/III, за что благодарю. В письме ты пишешь, что сильно заболела. Это меня сильно взволновало. Клавдя, я тебе не раз писал, не перегружай сама себя. Для чего перегружать? Что у тебя, семеро с ложкой, что ли, за столом? Есть необходимое для существования –и ладно. Вкратце о себе: в службе изменений нет. Погода очень тёплая. Здесь в Восточной Пруссии уже три раза зима была. Выпадет снег, полежит неделю или две, и опять начинается оттепель. Идут дожди, кругом непролазная грязь. Теперь, по-видимому, началась по-настоящему весна. Сегодня моросил небольшой дождь. Состояние здоровья нормальное. Клавдя, сильно я соскучился по тебе, по Дусе, по родному краю. О чём ещё написать? Получаю письма из Ташкента, от Ташки, из Москвы – от Любаньки, от племяшей: Васянки и Шурки, от А.Н. Вотинцева, от Ивана Мак. – Марусиного друга.
Ну, дорогая, писать больше нечего. Клавдя, перед нами город-крепость. Мы его должны взять. Возможно, Бог даст, и останусь в живых.
В отношении себя: писал рапорт командиру роты, и ещё – старшему лейтенанту медицинской службы нашего батальона. Но впустую. Надежды попасть, устроиться в хозроту нашей части – нет. Наоборот – из хозчасти некоторых переводят в строй. Писать заканчиваю. До свиданья. Крепко целую тебя, Клавдя, и Дусю. Привет Марусе Платоновой, Ив. Ив., Наталье Алексеевне, Вере Алексеевне, Вере Михайловне, Петру А. и Горшковым: дяде Ивану и тёте Прасковье.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
30 марта 1945 года
Здравствуйте, родное моё семейство, дорогая жена Клавдя и родная сестрёнка Дуся! Шлю с фронта привет и крепко заочно целую бессчётно раз!
Дорогая Клавдя, не дождавшись от тебя ответного письма, я решил тебе сегодня написать. Дорогая Клавдя, ведь мы на фронте и дышим вашими письмами. Как нет долго письма, так какая-то тоска находит на меня.
Сегодня мы ничего не делаем. Ждём приказания «вперёд!» Перед нами, сапёрами, сложная задача ставится при штурмовке городов. Сегодня, по-видимому, переходим на передовую. Что-то волнуюсь. Возможно, Бог даст, останусь в живых. Следи за моими письмами аккуратнее. Ходатайствовал о себе, но пользы нет. Писать больше нечего. До свиданья. Крепко целую тебя, Клавдя, и сестру Дусю. Привет Марусе и всем родным и знакомым.
Остаюсь жив и здоров, твой муж Шура.
Дорогая сестра Дуся, у меня к тебе просьба: слушайся во всём Клавдю и молись Богу, чтобы мне в живых остаться, тогда заживём, как и жили.
Крепко целую тебя. Твой брат Шура.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
11 апреля 1945 года
Восточная Пруссия, г. Кенигсберг
... итак, мы вместе с пехотой пошли на штурм Кенигсберга. Клавдя, я не могу описать все страсти и ужасы, все трудности, перенесённые за последнее время.
Представь себе, я – сапёр, должен идти вместе со стрелками, имея при себе: автомат, топор, щуп для отыскивания мин, ножницы для резки проволоки, заряд-взрывчатку — 5 кг для подрывания, и ещё маленькую лопатку пехотинскую. Да ещё на себе вещевая сумка. И вот: успевай под обстрелом перебегать вместе с пехотой и окапываться. Вчера поздно вечером гарнизон города Кенигсберга капитулировал. Всюду идут толпы пленных немцев, идут гражданские с чемоданами, город горит. Клавдя, я не могу тебе описать, как выглядит Кенигсберг. Может, когда-нибудь штурм этого города покажут в кинофильмах.
Дорогая Клавдя, я сегодня посмотрел на себя в зеркало, и мне кажется, что ещё на 10 лет постарел. Но, слава Богу, я ещё жив, а дальше, что Бог даст.

 

К.А.ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
9 мая 1945 года
Здравствуйте, родное моё семейство, дорогая любимая Клавдя и единственная сестрёнка Дуся! Шлю привет и крепко-крепко заочно целую вас!
Дорогая Клавдя и Дуся, сегодня в 3 часа ночи я услышал то слово, о котором я так мечтал и думал всё время. Это слово — мир. Гитлеровская Германия побеждена нами и армиями наших союзников. Вот как мы узнали об этом событии.
Ночью, часа в три, нас подняли по тревоге. Когда выбежали мы из казармы — всё небо было освещено ракетами, трассирующими пулями и выстрелами снарядов. Это был салют наших воинских частей. Мы построились. Наш командир части — подполковник – объявил, что Германия полностью капитулировала. Ну, наша братва крикнула громко «Ура!» и дала залп в честь нашей победы над Германией.
Писать больше нечего, главное то, что я, слава Богу, остался живым и здоровым. Теперь – дал бы Бог, возвратиться благополучно к вам, домой.
Да, Клавдя, в сегодняшний день исполнилось 3 года, как сынок Володя помер. Если бы он остался жив, то был бы уже большеньким. Ну, ничего не поделаешь — на то Божья воля.Письмо заканчиваю. До свидания. Ещё раз целую тебя, Клавдя, и Дусю. Привет всем родным и знакомым.
Твой любящий тебя муж Шура.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
27 мая 1945 года
Здравствуйте, дорогие, любимая жена Клавдя и сестрёнка Дуся!
Дорогая Клавдя, сегодня я получил письмо, написанное тобой б мая, спасибо, моя родная.
Клавдя, ты пишешь, что в хозяйстве у тебя всё в порядке, скотину выгнали на пастбище. Понемножечку идёт посевная. Старайтесь посеять больше. Возможно, в нынешнем году и нам придётся принять участие в уборке урожая.
Вкратце о себе. Нахожусь в лагере, проходим обучение.
Погода ещё прохладная, особенно по утрам и вечерам. День и ночь думаю о тебе, о Дусе. Так бы и улетел я к вам. Как я соскучился, дорогая ты моя — по тебе. Шутка ли сказать — четвёртый годок идёт, как врозь мы с тобой, да в самые молодые годы.
Я теперь, наверное, и разучился разговаривать с женщинами, и не думал о них – только о тебе. Сдерживаю своё слово, данное мною тебе при отъезде на фронт, – не дотронусь до чужих женщин, верен тебе, жду с нетерпением нашей встречи. Писать заканчиваю. До свиданья. Крепко целую тебя, Клавдя, и Дусю. Остаюсь живой, твой любящий тебя муж Шура.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
3 июня 1945 г., г. Рагнит
...Рагнит – местечко, расположенное на берегу реки Неман, от города Тильзита в двенадцати километрах.
Сам городок выглядит красиво, по улицам разные деревья, во дворах сады – смородина, яблони. Много кустов сирени, – обыкновенная, как у нас на родине, а также есть белая сирень. Здесь несколько заводов, некоторые не пострадали от боёв, остались целы. Есть разбитые и сожжённые дома. Местных жителей почти нет (единицы).
Сегодня выходной день. Боец Зуев принёс немецкий календарь. Он нашёл его в одном из домов. Всю эту записочку-весточку пишу на обратной стороне этого календаря. Посмотрите на картину в календаре, Клавдя и Дуся, вы её сберегите. Она напоминает мне об одном случае, происшедшем со мной во время похода в 1944 году. Было так. Мы прошли Западную Белоруссию и вступили в пределы Литвы. В Литве дороги хорошие, большей частью обсаженные деревьями. Дорога, на которую мы вышли, была открытая, деревьев здесь не было. Передвигались в составе 3-х рот. Из первой роты был только взвод разведки, а остальные взводы этой роты двигались со штабом корпуса. Вот идём. Глядим: летят самолёты. Все подняли головы вверх. Кто говорит: наши, а кто – немецкие. Развернув, эти самолёты пошли в пике. Здесь уже стало ясно, чьи это самолёты.
Рядом проходил арык. Под дорогой для него была проложена труба круглая, в диаметре с метр. Ребята, как дождь, бросились врассыпную. Я, Панов, Кузин, Печечуев, Сидоров, Демин кинулись к этой трубе. На нас были винтовки, а у некоторых автоматы. Один Сидоров проскочил в трубу, а Панов задел карабином край трубы и загородил вход. Мы все остальные застряли в ней — головы просунули, а остальное всё наружи.
Все перепугались, носы поободрали. Но самолёты сбросили по бомбе – не причинили вреда и улетели. Случилось это, не доходя Немана, неподалёку от него.

 

К.А.ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
9 июля 1945 г.
Дорогая Клавдя, ты мне письма что-то скупо пишешь. Не описываешь жизни села. Сердце ноет, всё больше тоскую по дому.
Клавдя, кто же приехал домой по демобилизации? Про кого нет слуху? Эх, только бы добраться до родного уголка!
Клавдя, что же ты ничего не прописываешь про Ивана Ивановича? Почему он не пишет мне письма? Бываешь ли ты в Чкалове, была ли у Веры Михайловны? Приходит ли она к вам?
Клавдя, извини, что, может, я плохо пишу – никак не могу успокоиться. Только бы посмотреть на тебя, дорогая. Только бы подняться духом. До свиданья. Крепко заочно целую бессчётно раз! Твой любящий тебя муж Шура.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
22 июля 1945 года
Здравствуйте, любимая моя Клавдя и родная сестрёнка Дуся!
Крепко целую вас!
Дорогая, сегодня я получил от тебя письмо. В нём печальное известие: дядя Иван помер. Как жалко. Ну, что же поделать – на то, видно, Божия воля.
Ты написала о себе. Хорошо, дорогая, хоть ты меня успокаиваешь. Четыре года только и дышу твоими письмами. Они мне силу и бодрость придавали. Да, по-видимому, мои нервы натерпелись. От тебя что-то долго не было письма. Я ожидал его 3 июля, но ты, наверное, предыдущие письма ещё не получила. Я тебе послал открытку большую, в ней описал один эпизод.
Скоро, скоро, родная, солдаты моего взвода будут готовиться к отправке домой. Бойцов с тринадцатого года рождения и старше будет обследовать комиссия, и нестроевиков должны отпустить.
Да, дорогая, я так стал расстраиваться, что порой не могу даже собраться с мыслями. Четыре года войны — какие трудности приходилось переносить – не чувствовал ничего плохого в здоровье, а сейчас что-то стало неладно. Ну да ничего, дорогая, подожди, потерпим ещё немного, а там, Бог даст, вернусь к тебе, и будем жить, как и раньше жили.
Да, Клавдя, мне Пашка Вотинцев писал о том, что дядю Николая в больницу положили. Каково его здоровье?
Клавдя, что ты по хозяйству управляешься – это хорошо. Верю, Клавдя, что тебе досталось. Если бы моё здоровье было такое же, как на войне, то это было бы великое счастье.
Ну, пока, дорогая, писать заканчиваю. Крепко, крепко целую тебя, Клавдя, и Дусю. Остаюсь жив, твой любящий тебя муж Шура.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
28 июля 1945 года
Здравствуйте, дорогая моя Клавдя и родная сестрёнка Дуся!
Шлю привет и крепко целую бессчётно раз!
Клавдя, сегодня я получил от тебя письмо от 15/VI-45 г.
Спасибо тебе большое!
Дорогая, уже проводили солдат 1905 года рождения.
Эх, Клавдя, а всё же со мной что-то неладное творится со здоровьем. Как досадно: во время войны ничего не чувствовал, а теперь что-то разболелся – и с чего это приключилось?
Вначале бессонница, какое-то волнение, потом о тебе загрустил, недомогание появилось. Сейчас домой все едут. Может, из-за этого я так взволнован, и всё нездоровье. К врачам ходил, но они ничего не признают. И сейчас хожу к своему фельдшеришке, но он только и толмит, что ничего особенного нет, что я мнениями создаю себе болезнь. Ты, дорогая, не расстраивайся. На то, видно, Божья воля. Перенёс с помощью Божьей все страдания на войне. Всё же Кенигсбергская и Пиллаутская операции дали о себе знать, подействовали на меня, на моё здоровье. Раньше ребята все моему характеру завидовали — всё время я спокойно вёл себя, а сейчас так пошатнулся. Ну, ладно, ещё потерплю как-нибудь. Писать заканчиваю.
До свиданья. Остаюсь жив, твой муж Шура.
Сейчас пока не работаю, за писаришку заворачиваю, так как старого проводили домой.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
31 августа 1945г.
Восточная Пруссия, г. Топиау
Здравствуйте, дорогая моя Клавдя и родная сестрёнка Дуся!
Шлю привет и крепкий заочный поцелуй!
Клавдя, сегодня я порешил тебе написать небольшую записочку, не дождавшись от тебя ответного письма. Дорогая, сегодня я вспомнил о том, как четыре года тому назад расстался со своим семейством, со своим селом.
Да, прокатило порядочно времени, теперь гляжу назад, на пройденную пору, и от таких мыслей кажется, что теряешь сознание. Как много в жизни ушло! Да, в этой кровопролитной схватке незаметно проблеснуло времечко. А вот эти четыре месяца после окончания войны – ещё четыре года прошли.
Как томительно, мучительно без любимой – без тебя. Ноченьки напролёт не спишь – вспоминаешь о жизни с тобой, о тяжёлой выпавшей мне службёнке.
Ну, писать особенного нечего. Теперь-то уж, рано или поздно, а встретимся. Да, дорогая – как же я изменился в личности, и это в особенности за нынешнюю зиму и весну. Что же поделаешь, родная. Война дала себя почувствовать! Если Бог и сохранил – не ранило и не покалечило, так на душу дало знать.
Ну, ладно, жди, дорогая, меня. Война с Японией закончилась, так что теперь начинается мирная жизнь. Пиши, Клавдя, кто ещё пришёл домой по демобилизации или в отпуск? Никак я не могу выбраться, хоть бы пока в отпуск. Думал по заключениям врачей выкарабкаться, но заключения только и твердят: особенного у меня ничего нет.
А пока, дорогая моя, до свидания. Крепко тебя и Дусю целую. Остаюсь жив. Твой любящий тебя муж Шура.

 

К.А. ВОЛЖЕНЦЕВОЙ
22 сентября 1945 г., г. Топиау
Здравствуйте, дорогая Клавдя и родная сестрёнка Дуся!
Шлю привет и крепко заочно целую бессчётно раз!
Клавдя, я сегодня получил от тебя два письма, от 28-го мая и от 14-го августа. Как долго письма шли!
Дорогая, о чём писать? Теперь уже эта писанина не в моде стала, – многие-то теперь уже встретились со своими семьями, а мы всё ещё врозь. Но – ничего. Когда-нибудь и мы увидимся. В моей службе затруднений нет. Работаю писарем роты. Когда приеду, затрудняюсь сказать. И кое-что предпринимаю.
Клавдя, ты расстраиваешься, что многие возвращаются домой, а я продолжаю служить. Не расстраивайся, скоро и мы увидимся. Не расстраивайся из-за моего здоровья. Плохого в моём здоровье нет.
Писать заканчиваю. До свидания, крепко целую. Остаюсь жив. Твой любящий тебя муж Шура.
Привет Марусе Платоновой, Ив. Ив., Наталье Ал., Вере Ал.,
тёте Прасковье, Маруське Ваньковой, Петру Алексеевичу,
Мартировичу и Горшковым.

 

А.С. ВОЛЖЕНЦЕВУ
16 октября 1945 года
Здравствуй, дорогой Шура!
Шлём тебе горячий привет и заочно целуем бессчётно раз!
Шура, твоё письмо от 22 сентября я получила. Ты же не знал о приказе? Приказ стал известен 26 сентября. Сейчас о нём ты, наверное, знаешь. Твой возраст под этот приказ попадает. Я только этого и ждала – все часы и минуты. Я очень рада, что теперь ты придёшь насовсем домой.
Шура, дорогой мой, сейчас у нас радость. Мы встретили Гонышева Ивана Прокофьевича. Я наплакалась. Когда же и мне будет такая встреча с тобой? На встрече все-таки погуляли, повеселились, попели. Шура, я только и думаю про тебя.
Мы разговаривали до 12 часов ночи, у нас играл патефон. Вспоминали все о тебе. Я не могу спокойно взглянуть, так и зальюсь.Ну, ладно, дорогой мой, всё-таки я тебя жду и дождусь, теперь скоро придёшь, дорогой.
Шура, ты мне сообщи, когда будешь собираться домой, всё-таки надо приготовить вечер. Вина я взяла немного. Жду теперь тебя с часу на час.
Шура, о нас с Дусей не беспокойся. Мы живём по-хорошему. Я веду себя честно и благородно. Приедешь и убедишься. Жду тебя, своего любимого мужа. Твоя жена Клавдя...

* Из книги «Остаюсь жить». Записки сапёра. Калуга, из­во «Золотая аллея», 2000 г.

Прочитано 904 раз Последнее изменение Суббота, 20 Июнь 2015 21:04
Copyright © 2012 ГОСТИНЫЙ ДВОР. Все права защищены