Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/administrator/components/com_sh404sef/sh404sef.class.php on line 410

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 155

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 157

Warning: Illegal string offset 'defer' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 159

Warning: Illegal string offset 'async' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 163
Альманах Гостиный Двор - С Пушкиным по дорогам Пугачёва.

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 226

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596
Пятница, 11 Ноябрь 2016 10:15

С Пушкиным по дорогам Пугачёва.

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)

Несколько лет тому назад, открыв десятый том Полного собрания сочинений Пушкина, приуроченного к его 180-летию (Ленинград: «Наука», Ленинградское отделение, 1979 г.), я уже не могла оторваться от этого необыкновенно увлекательного чтения. Около 800 писем представляют более 20 лет жизни великого поэта – с 1815 по 1837 гг.

Адресаты писем самые разные: родные поэта, его друзья, знакомые, писатели и поэты – его современники, любимые женщины, жена, царские чиновники... Круг интересов и проблем, отражённых в переписке, весьма разнообразен.
За свою долгую жизнь я много читала и перечитывала Пушкина, знала, что написано о нём, но более всего из его писем поняла, как неисчерпаем Пушкин как человек, как художник слова, как личность, как гений...
Хотя он сказал однажды, что «перо так глупо, так медленно», были периоды в его жизни, когда он был на долгое время оторван от близких ему людей, и письма тогда становились единственной связью с окружающим миром, и вместе с тем это были годы новых впечатлений, знакомств, годы создания бессмертных творений, размышлений о своём месте в литературе и об оценке написанного и прочитанного.
Талант Пушкина как поэта был признан ещё в Лицее, и ему, 16-летнему юнцу, было заказано написать стихотворение для торжественной встречи Александра I при его возвращении из Парижа в 1815 году. «Слабое произведение неопытного стихотворца», как определил его сам автор, посвящено славной странице русской истории – победе армии и царя в Отечественной войне 1812 года. Об этом мы узнаем из первого и единственного письма 1815 года, открывающего X том писем Пушкина. Вот черновое письмо юного поэта директору департамента Министерства народного просвещения И.И. Мартынову: «Милостивый государь Иван Иванович! Вашему превосходительству угодно было, чтобы я написал пьесу на приезд государя императора; исполняю ваше повеленье. Ежели чувства любви и благодарности к великому монарху нашему, начертанные мною, будут не совсем недостойны высокого предмета моего, сколь счастлив буду я, ежели его сиятельство граф Алексей Кириллович благоволит поднести государю императору слабое произведение неопытного стихотворца».
Церемония эта по распоряжению царя была отменена, а стихотворение впервые напечатано в 1817 году (том I, стр.28).
И, наверно, не случайно последнее письмо Пушкина от 27 января 1837 года, дня роковой дуэли, письмо известной детской писательнице и переводчице А.О. Ишимовой, тоже было о книге по истории. «Сегодня я нечаянно открыл Вашу «Историю в рассказах» («История России в рассказах для детей») и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!»
Скромность и требовательность Пушкина к себе и доброжелательность к таланту других – это тоже его отличительное качество, оно отразится во многих письмах, где он будет оценивать свои и чужие произведения.
Интерес же Пушкина к истории был так велик, что на протяжении всей жизни он не раз обращался к этой теме.
Русская история отражена у Пушкина в произведениях, пожалуй, всех жанров: романах «Арап Петра Великого» и «Капитанская дочка», поэмах «Полтава» и «Медный всадник», многочисленных стихотворениях: «Клеветникам России», «Перед гробницею святой», «Пир Петра Великого» и т. д., драме «Борис Годунов», многочисленных публицистических статьях, наконец, в его научном труде «История Пугачёва» и подготовительных материалах о Петре I.
Пожалуй, больше всего занимали воображение поэта события и люди петровской и послепетровской эпохи, прежде всего личность Петра, и, конечно, Отечественная война 1812 года и восстание на Сенатской площади, участниками которых были современники Пушкина, а среди них многие его друзья.
В центре внимания автора оказывались не только русские цари и полководцы, но и личность бунтовщика Емельяна Пугачёва, о котором ещё никто не решался писать, т. к. народное движение под его предводительством было делом недалёкого прошлого и по сути запрещённой тогда темой.
Перечитаем письма Пушкина 1833 – 35 годов, когда шла работа над Пугачёвской темой, и проедем вместе с ним по дорогам народного движения, понаблюдаем, как собирал поэт богатейший материал, какие впечатления извлёк Пушкин-историк из этой поездки, насколько глубоко и неординарно осветил избранную тему и, наконец, как отразилась личность этого удивительного творца в письмах, объединённых этим трудом.
Начало работы Пушкина о Пугачёве относится к январю 1833 года. Он задумывает написать историческую повесть, но, собрав обширный материал, пишет научный труд «История Пугачёва», или «История Пугачёвщины», как она названа поэтом в одном из писем, а позднее и роман «Капитанская дочка».
Для столь серьёзной работы ему было необходимо ознакомиться с подлинными документами той эпохи, поэтому 9 февраля 1833 года он обратился к военному министру А. И. Чернышёву за разрешением пользоваться материалами архивов Главного штаба для задуманной им истории Суворова, которая стала началом работы о Пугачёве.
Так началась длинная эпистолярная повесть более чем в шестидесяти письмах о работе над первым историческим трудом в России о Пугачёве.
Уже 27 февраля Пушкин приносит глубочайшую благодарность министру за книги, доставленные ему из Московского отделения инспекторского архива.
Правда, «...в бумагах касательно Пугачёва... известия о нём доведены токмо до назначения генерала-аншефа Бибикова, но донесений сего генерала в военную коллегию, так же, как и рапортов князя Голицына, Михельсона и самого Суворова, тут не находится», поэтому Пушкин вновь просит Чернышёва прислать ему «донесения и рапорты с января 1774 года по конец того же года».
В рукописном наследии Пушкина сохранились «Архивные тетради», в которые он заносил конспекты документов, выписки из них и многочисленные заметки.
К моменту написания «Истории Пугачёва» прошло почти 60 лет после Крестьянской войны 1773 – 1775 гг., поэтому были живы ещё люди, которые помнили те события и знали о бунтовщике не понаслышке.
Пушкин перечитал всё, что было напечатано о Пугачёве в русской и иностранной литературе, но нашёл необходимым воспользоваться рассказами ещё здравствующих очевидцев этого народного движения.
Сохранилось черновое письмо Пушкина к поэту И.И. Дмитриеву: «Могу ли надеется, что Вы, милостивый государь, не откажетесь занять место между знаменитыми людьми, коих имена и свидетельства дадут цену моему труду, и позволите поместить собственные Ваши строки в одном из любопытнейших эпизодов царствования Великой Екатерины».
Отрывок из исторических записок Дмитриева был включён Пушкиным в примечания к 8 главе «Истории Пугачёва».
Летом 1833 года Пушкин пишет письмо Г. И. Спасскому, горному инженеру, историку Сибири, узнав, что у него «находится любопытная рукопись Рычкова, касающаяся времён Пугачёва. Вы оказали бы мне истинное благодеяние, если бы позволили пользоваться несколько дней сею драгоценностию». Рукопись Рычкова была широко использована в труде Пушкина.
Недаром рукопись Рычкова Пушкин назвал драгоценностью. П.И. Рычков – историк и географ, неутомимый путешественник, писатель и учёный, первый член-корреспондент Российской Академии наук – большую часть жизни провёл в Оренбургском крае, впервые приехав на Урал в составе военно-научной экспедиции под руководством И.К. Кирилова в 1734 году, когда и Оренбурга ещё не было, затем заведовал губернской канцелярией при первом оренбургском губернаторе Неплюеве, а позднее при губернаторе Рейнсдорпе. В 1773-1774 годах Пётр Иванович вместе с семьёй находился в осаждённом пугачёвскими войсками городе, вынес все лишения осадного положения, вёл подробную запись всех событий и был не пассивным бытописателем, а активным участником всего, что происходило в городе: во время отражения атак находился зачастую рядом с солдатами, участвовал в совещаниях, проводимых губернатором, изыскивал способы помощи голодающим горожанам и войску. Сам Рычков понёс тяжёлые личные потери: в боях с мятежниками погиб старший сын Рычкова Андрей, были разграблены дом, церковь, библиотека в Спасском, где находилась усадьба Рычкова. Когда Пугачёв был схвачен и находился в Симбирске, Рычков видел его и разговаривал с ним. Позднее всё это Рычков описал в своей хронике «Осада Оренбурга». При жизни Рычкова его рукопись не была напечатана. Сколько бы ещё она пребывала в безвестности, не опубликуй её Пушкин при издании в 1834 году «Истории Пугачёва» в качестве приложения. И тут Пушкин остаётся сам собой, умея видеть превосходство других авторов и часто умаляя достоинство своих произведений. «Признаюсь, я полагал себя вправе ожидать от публики благосклонного приёма, конечно, не за самую «Историю Пугачёвского бунта», но за исторические сокровища, к ней приложенные». Среди устных рассказов, преданий, песен в приложении к «Истории Пугачёва» есть и воспоминания баснописца И.А. Крылова, отец которого был капитаном в Яицком городке, а маленький Иван находился тогда с матерью в Оренбурге.
Много интересных сведений Пушкин получил от историка Украины Д.Н. Бантыш-Каменского, личное знакомство с которым состоялось в 1834 году. Историк писал Пушкину:
«...не имеете ли Вы надобности в верном описании примет, обыкновенной одежды и образа жизни Пугачёва? Если Вам нужна и биография, я могу выслать оную. При сём прилагаю рисунок с печати самозванца. Он представлен без бороды, вероятно, для большего убеждения легковерных в сходстве его с императором».
Из ответного письма Пушкина мы узнаём, что снимок с печати он уже отдал гравировать. Пушкин понимает, что для более полного освещения событий необходимо получить сведения, основанные на личных впечатлениях: для этого необходимо самому посетить места, по которым прошла Крестьянская война, увидеть воочию города и крепости, в которых бывал Пугачёв, а главное – найти очевидцев народного движения и записать их рассказы.
22 июля 1833 года Пушкин обращается к шефу корпуса жандармов А.Х. Бенкендорфу с просьбой разрешить «съездить в Оренбург и Казань, чтобы ознакомиться с архивами этих двух губерний».
За отсутствием Бенкендорфа на это письмо отвечает управляющий III отделением А.М.         Мордвинов. В ответном письме Пушкин, в частности, говорит: «Может быть, государю угодно знать, какую именно книгу хочу я дописать в деревне: это роман, коего большая часть действия происходит в Оренбурге и Казани, и вот почему хотелось бы мне посетить обе сии губернии». Интересно отметить, что в этом письме Пушкин говорит о том, что «в продолжение двух последних лет занимался одними историческими изысканиями, не написав ни одной строчки чисто литературной».
Если посмотреть, что написано Пушкиным в эти годы, то это, действительно, очень мало стихов, большинство из которых и не было опубликовано при жизни поэта, а лучшие из них, такие, как «Перед гробницею святой», «Клеветникам России», «Бородинская годовщина», тоже на историческую тему.
Не раз в письмах этого времени поэт говорит, что царь открыл для него архивы и он, Пушкин, роется в них.
В августе 1833 года начинается путешествие Пушкина по пугачёвским местам. Рассказ о нём и его результатах в первых 23 письмах, 19 из которых Наталье Николаевне Пушкиной. И хотя письма жене – отдельная тема, в них мы видим новые стороны личности Пушкина – любящего мужа, заботливого отца, писателя, увлечённого избранной темой.
В первых письмах с дороги (из Торжка, Павловского, из Москвы) он рассказывает Наталье Николаевне о встречах со старыми знакомыми, родственниками его жены, о своём времяпрепровождении, о трудностях пути: «...из Москвы до Нижнего Новгорода насилу дотащился в пятые сутки», т. к. приходилось повсюду ждать лошадей по несколько часов. На одной из станций произошёл с ним забавный случай: какая-то путешествующая городничиха приняла Пушкина за станционного смотрителя и требовала лошадей. Зная, что это позабавит жену, Пушкин пишет: «Здесь объедаюсь я вареньем и проиграл 3 рубля в 24 роббера в вист... Много спрашивают меня о тебе; так же ли ты хороша, как сказывают, и какая ты: брюнетка или блондинка, худенькая или плотненькая? Ты видишь, моя жёнка, что слава твоя распространилась по всем уездам. Довольна ли ты?»
Но в письмах жене постоянное беспокойство о том, как справляется она с домом, слугами, с детьми. «Живо воображаю первое число. Тебя теребят за долги Параша, повар, извозчик, аптекарь... у тебя не хватает денег... А это ещё хорошая сторона картины, что если у тебя опять нарывы, что если Машка больна? А другие непредвиденные случаи? Пугачёв не стоит этого. Того и гляди, я на него плюну и явлюсь к тебе».
Письма жене полны заботы о ней и любви. Каких только советов не даёт ей муж! Это касается и ведения хозяйства, и воспитания детей, и её поведения на балах, и здоровья, и круга её чтения... В то же время он не устаёт повторять ей, как дорога она ему: «благодарю тебя за милое и очень милое письмо. Конечно, друг мой, кроме тебя в жизни моей утешения нет и жить с тобою в разлуке так же глупо, как и тяжело. Но что же делать? После завтрого начну печатать Пугачёва...» Поздравляя мать Натальи Николаевны с именинами, Александр Сергеевич пишет: «Жёнка моя прелесть, и чем долее я с ней живу, тем более люблю это милое, чистое, доброе создание, которого я ничем не заслужил перед Богом».
Почти в каждом письме жене Пушкин спрашивает о детях – Сашке и Машке. Маше в то время было 1 год и 3 месяца, а Саше один месяц с небольшим.
«Здорова ли ты? Здоровы ли все вы? Дорогой я видел годовую девочку, которая бегает на карачках, как котёнок, и у которой уже два зубка. Скажи это Машке».
«Говорит ли Маша? Ходит ли? Что зубки? Саше подсвистываю».
«Машу целую и прошу меня помнить, что это у Саши за сыпь? Благословляю и целую вас». «...Прошу не баловать ни Машку, ни Сашку и, если ты не будешь довольна своей немкой или кормилицей, прошу тотчас прогнать, не совестясь и не церемонясь».
Всё чаще задумывается Пушкин о судьбе своих детей. «Хорошо, коли проживу я лет ещё 25; а коли свернусь прежде 10, так не знаю, что ты будешь делать, и что скажет Машка, а в особенности Сашка. Утешения им мало будет в том, что их папеньку схоронили как шута (примечание автора: имел в виду камер-юнкерский мундир) и что их маменька ужас как мила была на аничковских балах».
Семья давала Пушкину то личное счастье, которого недоставало ему самому в детстве и молодости. Сестра поэта, О.С. Павлищева, вспоминала: «Александр, когда возвращался при мне домой, целовал свою жену в оба глазка, считая это приветствие самым подходящим выражением нежности, а потом отправлялся в детскую любоваться своей Машкой, как она находится – на руках кормилицы или почивает в колыбельке, и любовался ею довольно долго. Часто со слезами на глазах, забывая, что суп давно на столе». А в письме дочери Ольге родители сообщают: «Рыжим Сашей Александр очарован, всегда присутствует, как маленького одевают, кладут в кроватку, убаюкивают, прислушивается к его дыханию; уходя, три раза его перекрестит, поцелует его в лобик и долго стоит в детской, им любуясь».
Письма, может быть, самая интимная часть написанного великим поэтом, но для людей, живущих 200 с лишнем лет спустя после Пушкина, – это один из главных источников знаний о великом поэте.
А путешествие продолжалось. 5 сентября Пушкин прибыл в Казань. В Казани и её предместьях Александра Сергеевича сопровождал профессор – медик университета К.В. Фукс, который рассказал ему о лютеранском пасторе, служившем полковником у Пугачёва, об академике Ловице, убитом повстанцами, а очевидцы восстания – купцы В.П. Бабин и Л.Ф. Крупеников поведали поэту о взятии Казани войском Пугачёва в 1774 году. В примечаниях к VIII главе своего труда Пушкин говорит о Фуксе как о человеке столь же учёном, как любезном и снисходительном. «Ему я обязан многими любопытными известиями касательно эпохи и стороны, здесь описанных».
Но самым интересным для Пушкина были встречи с очевидцами событий времён Пугачёва. «Здесь я возился со стариками, современниками моего героя, объезжал окрестности города, осматривал места сражений, расспрашивал, записывал и очень доволен, что не напрасно посетил эту сторону. Погода стоит прекрасная, чтоб не сглазить только. Надеюсь до дождей объехать всё, что предполагал видеть». Александр Сергеевич заехал в Симбирск, на пути к которому возникли неприятности: заяц перебежал дорогу (Пушкин был суеверен), долго пришлось ждать лошадей.
Последняя цель путешествия – Оренбург, куда Пушкин приехал 18 сентября. На другой день он сообщает Наталье Николаевне:
«Я здесь со вчерашнего дня. Насилу доехал, дорога прескучная, погода холодная, завтра еду к яицким казакам, пробуду у них дни три – и отправлюсь в деревню через Саратов и Пензу. Что, жёнка? Скучно тебе? Мне тоска без тебя. Кабы не стыдно было, воротился бы прямо к тебе, ни строчки не написав. Да нельзя, мой ангел. Взялся за гуж, не говори, что не дюж, – т. е. уехал писать, так пиши же роман за романом, поэму за поэмой...»
На обратном пути из Оренбурга Пушкин решил заехать в Уральск, бывший яицкий городок, осаду которого он опишет в IV главе «Истории Пугачёва». Уже из Болдина в письме Наталье Николаевне он расскажет о своих впечатлениях от пребывания в Оренбурге и Уральске.
«В деревне Берде, где Пугачёв простоял 6 месяцев, имел я удачу – нашёл 75-летнюю казачку, которая помнит это время, как мы с тобою помним 1830 год. Я от неё не отставал... Теперь надеюсь многое привести в порядок, многое написать, и потом к тебе с добычею. Прости – оставляю тебя для Пугачёва».
В Уральске: «...тамошний атаман и казаки приняли меня славно, дали мне два обеда, подпили за моё здоровье, наперерыв давали мне все известия, в которых имел нужду, и накормили меня свежей икрой, при мне изготовленной».
В другом письме из Болдина Пушкин просит жену: «...съезди к Плетнёву и попроси его, чтоб он к моему приезду велел переписать из Собрания законов (годов 1773 – 75) все указы, относящиеся к Пугачёву».
Справедливости ради, хочется сказать, что в отношении Пушкина к жене было не только восхищение её красотой и душевными качествами, но и преклонение перед ней как матерью его детей, как помощницей в делах семьи, когда в его отсутствие ей приходилось брать на свои плечи многие домашние заботы. Постоянная тревога и забота о семье живут в нём. Вот как он грустно- шутливо пишет Наталье Николаевне в одном из писем: «Жёнка, жёнка! Я езжу по большим дорогам, живу по 3 месяца в степной глуши, останавливаюсь в пакостной Москве, которую ненавижу, – для чего? Для тебя, жёнка, чтоб ты была спокойна и блистала себе на здоровье, как прилично в твои лета и с твоею красотой».
И вот в конце ноября 1833 года, после трёхмесячного отсутствия, Пушкин возвращается в Петербург с готовой для печати рукописью о Пугачёвском восстании.
Он ещё не уверен, будет ли она напечатана, потому что цензура только что не пропустила «Медного всадника».
6 декабря 1833 года он обращается к Бенкендорфу с таким письмом: «...я думал некогда написать исторический роман, относящийся ко временам Пугачёва, но, нашед множество материалов, я оставил вымысел и написал «Историю Пугачёвщины». Осмеливаюсь просить через Ваше сиятельство дозволения представить оную на высочайшее рассмотрение. Не знаю, можно ли мне будет её напечатать, но смею надеяться, что сей исторический отрывок будет любопытен для его величества особенно в отношении тогдашних военных действий, доселе худо известных».
А в дневнике Пушкина есть любопытная запись от 17 января 1834 года. Судя по ней, царь не знал, над чем работал Пушкин, испрашивая позволение поехать по пугачёвским местам. Вот эта дневниковая запись: «Бал у графа Бобринского, один из самых блистательных... Государь мне о моём камер-юнкерстве не говорил, а я не благодарил его. Говоря о моём Пугачёве, он сказал мне: «Жаль, что я не знал, что ты о нём пишешь: я бы тебя познакомил с его сестрицей, которая тому три недели умерла в крепости Эрлингфоской (1774 года). Правда, она жила на свободе в предместии, но далеко от своей донской станицы, на чужой холодной стороне». Государыня спросила у меня, – продолжает Пушкин, – куда ездил я летом. Узнав, что в Оренбург, осведомилась о Перовском с большим добродушием».
У Пушкина не было денег для печатания своего труда, поэтому в феврале 1834 года он вновь обращается к Бенкендорфу с просьбой выделить из казны заимообразно 20 тысяч рублей с тем, чтобы их потом выплатить в два года по срокам, которые будут назначены. Об этом же он пишет П.В. Нащокину: «Пугачёв пропущен, и я печатаю его на счёт государя»... А в письме Погодину, историку, журналисту, литератору, сообщает более пространно: «Вы спрашиваете меня о «Медном всаднике», о Пугачёве, о Петре Первом... Пугачёв выйдет к осени. К Петру приступаю со страхом и трепетом... Вообще пишу много для себя, а печатаю поневоле и единственно для денег».
На Пугачёва он возлагал большие надежды, думая поправить свои денежные дела. В письме Нащокину он признаётся: «Пугачёв сделался добрым исправным плательщиком оброка, Емелька Пугачёв – оброчный мой мужик. Денег он мне принёс довольно, но как около двух лет жил я в долг, то ничего и не останется у меня за пазухой, всё идёт на расплату».
Уже решив вопрос о печатании «Пугачёва», Пушкин продолжает интересоваться сведениями о той эпохе, поэтому благодарит писателя Лажечникова за присланную рукопись о Пугачёве: «Рукопись была уже мне известна, она сочинена академиком Рычковым, находившемся в Оренбурге во время осады. В Вашем списке я нашёл некоторые любопытные прибавления, которыми непременно воспользуюсь».
30 июня 1834 года Пушкин бросает фразу: «После завтрого начну печатать Пугачёва...» А через два дня в письме М.Л. Яковлеву, лицейскому товарищу, который был в то время начальником типографии II отделения, где печатался его труд, обговаривает условия этого издания: «1-е. Желаю я, чтоб означенная рукопись была напечатана в восьмую долю листа, такого же формата, как Свод законов. 2-е. Число экземпляров полагаю я 3 000; из коих для 1 200 прошу заготовить бумагу на счёт казённый, а потребное количество оной для 1 800 экземпляров доставлю я сам в типографию. 3-е. Что касается до шрифта и вообще до издания книги, то на всём полагаюсь на Ваше благоусмотрение».
Насколько глубоко и скрупулёзно изучает эту тему Пушкин, говорит такой факт. В конце декабря 1834 года «История Пугачёвского бунта» вышла в свет. Но тема не оставляла автора и после этого. В январе 1835 года он вновь обращается к Бенкендорфу с просьбой «о высочайшем дозволении прочесть пугачёвское дело, находящееся в архивах. В свободное время я мог бы из оного составить краткую выписку, если не для печати, то по крайней мере для полноты моего труда, без того не совершенного, для успокоения исторической моей совести». Пугачёвское дело было ему предоставлено.
Теперь, когда книга была издана, Пушкин вновь обращается с письмами к тем людям, которые в своё время помогли ему советами, воспоминаниями, фактами... В знак благодарности он посылает экземпляры своего труда археологу Бантыш-Каменскому, поэту Дмитриеву, профессору Фуксу и писателю Лажечникову, лицейским друзьям Вольховскому, Корфу...
Не случайно Александр Сергеевич посылает изданный труд Владимиру Дмитриевичу Вольховскому, своему лицейскому собрату.
В Лицее Вольховский пользовался неоспоримым авторитетом среди товарищей, ценивших его за честность, скромность, благородство в мыслях и поступках, а преподаватели отмечали его редкие дарования. При выпуске из Лицея Вольховский был удостоен Большой золотой медали. По окончании Лицея, выпущенный в гвардию прапорщиком, Вольховский избрал службу в Генеральном штабе.
По роду своих занятий он трижды побывал в Оренбурге – в 1820, 1824 и 1825 годах, участвуя в экспедициях, которые имели дипломатические и научные цели. Таким образом, Вольховский был хорошо знаком с теми местами, которые позднее описал Пушкин в своём труде. Подробно об этом можно прочитать в альманахе «Гостиный Двор» № 6, 1999 г. в статье Г.П. Матвиевской и И.К. Зубовой «Друзья Пушкина в Оренбурге».
В письме Вольховскому он говорит о сложностях работы над пугачёвской темой: «Посылаю тебе моё сочинение – «Историю Пугачёвского бунта». Я старался в нём исследовать военные тогдашние действия и думал только о ясном их изложении, что стоило мне немалого труда, ибо начальники, действующие довольно запутанно, ещё запутаннее писали свои донесения, хвастаясь или оправдываясь равно бестолково. Всё это нужно было сличать, поверять и т. д.; мнение твоё касательно моей книги во всех отношениях было бы мне драгоценно».
И, конечно, несколько экземпляров Пушкин отправил в Оренбург людям, оказавшим ему гостеприимство и помощь: губернатору В.А. Перовскому, а также В.А. Далю, В.А. Покатилову (атаман казачьего войска), К.Д. Артюхову (охотник, инженер-капитан).
Перовскому: «Посылаю тебе «Историю Пугачёва» в память прогулки в Берду; и ещё 3 экземпляра – Далю, Покатилову и тому охотнику, что вальдшнепов сравнивает с Валленштейном или Кесарем. Жаль, что в Петербурге удалось нам встретиться только на бале. До свидания в степях или над Уралом». Это последнее упоминание в письмах Пушкина об Оренбурге.
Посылая свой труд герою Отечественной войны 1812 года Денису Давыдову, Пушкин вложил в книгу такие стихи:

Тебе певцу, тебе герою!
Не удалось мне за тобою
При громе пушечном, в огне
Скакать на бешеном коне.
Наездник смирного Пегаса,
Носил я старого Парнаса
Из моды вышедший мундир;
Но и по этой службе трудной,
И тут, о мой наездник чудный,
Ты мой отец и командир.
Вот мой Пугач: при первом взгляде
Он виден: плут, казак прямой.
В передовом твоём отряде
Урядник был бы он лихой.

После исторического труда о Пугачёве Пушкин работает над романом «Капитанская дочка». Первое упоминание о нём в письме П.А. Корсакову, цензору, брату лицейского товарища: «Осмелюсь препроводить на разрешение к Вам первую половину моего романа...»
Это в конце сентября 1836 года... А через месяц он отвечает на вопросы Корсакова относительно романа. «Имя девицы Мироновой вымышлено. Роман мой основан на предании, некогда слышанном мною, будто бы один из офицеров, изменивших своему долгу и перешедших в шайки пугачёвские, был помилован императрицей по просьбе престарелого отца, кинувшегося ей в ноги. Роман, как изволите видеть, ушёл далеко от истины».
Ещё в 1822 году Пушкин определил свой идеал прозаического произведения. «Точность и краткость – вот первые достоинства прозы. Она требует мыслей и мыслей – без них блестящие выражения ни к чему не служат».
Это высказывание нашло воплощение в последнем его романе «Капитанская дочка». Роман был напечатан в журнале «Современник» № 4, основателем и редактором которого был сам А.С. Пушкин.
Многие известные литераторы восторженно отозвались о романе. «Много интереса, движения, простоты» увидел в романе Вяземский; в восторг пришёл Одоевский. «Что за прелесть вы подарили нам! Ваша «Капитанская дочка» чудо как хороша!» – писал издатель журнала «Сын отечества» Н.И. Греч. А цензор П.А. Корсаков в письме Пушкину восклицал: «...сознание гениальности Вашей заставляло меня радоваться Вашим успехам... с каким удовольствием получил я вчера поверенное цензуре моей Ваше новое произведение; с каким наслаждением я прочёл его! или нет! не просто прочёл, – проглотил его...»
Но в печати ни одного слова о своём последнем романе Пушкин не увидел. Первое упоминание о нём появилось на другой день после его смерти.
Завершая разговор о письмах Пушкина последних четырёх лет жизни, отражающих работу над пугачёвской темой, не могу не сослаться на ответное письмо Пушкина генерал-адъютанту, участнику наполеоновских войн Карлу Фёдоровичу Толю, получившему от автора в подарок «Историю Пугачёва». Это письмо Александр Сергеевич написал 26 января 1837 года, за день до дуэли. «Письмо, коего Ваше сиятельство изволили меня удостоить, останется для меня драгоценным памятником Вашего благорасположения, а внимание, коим почтили мой исторический опыт, вполне вознаграждает меня за равнодушие публики и критиков». Пушкин радуется тому, что мнение Толя о генерале Михельсоне, чьи заслуги были затемнены клеветою, совпадает с его, Пушкина, мнением, так как поэта в истории более всего интересовали не только личность бунтаря Пугачёва, но и тех, кто сражался против него. Пушкин-историк анализирует характеры и поведение государственных и военных деятелей времён Екатерины: А.И. Бибикова, на которого было возложено общее руководство екатерининскими войсками, графа Панина, а потом Михельсона и других. Причём точка зрения Пушкина на этих лиц не всегда совпадала с официальной. Это, в частности, относилось и к положительной оценке Пушкиным Михельсона, о котором много рассказано в главах V – VIII «Истории Пугачёва».
И ещё одно письмо как последний поклон Пушкина Царскосельскому лицею, который воспитал в нём любовь к истории и отечеству, датированное 19 октября – праздник лицейской годовщины – письмо П.Я. Чаадаеву, другу Пушкина, автору «Философических писем». В первом философическом письме автор резко высказывает своё отрицательное отношение к истории России. Пушкин не был согласен с такой оценкой и в ответном послании писал: «...я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой её нам Бог дал». (Из письма Пушкина Чаадаеву от 19 октября 1836 г.)

Заканчивая свои «изыскания» по письмам Пушкина в период работы над пугачёвской темой, хочу сказать: последние годы жизни поэта нашли отражение в целом ряде серьёзных научных работ. Я умышленно к ним не обращалась, чтобы только через письма Пушкина выразить своё отношение к нему. При этом пользовалась только комментариями к Х тому (Полное собрание сочинений в 10 томах, издание четвёртое, издательство «Наука», Ленинград, 1979), стараясь меньше давать своих оценок, а больше разбудить мысль людей, читающих этот необыкновенный жанр, чтобы они сами могли составить своё собственное суждение о Пушкине. Для читателей, не подготовленных к чтению эпистолярного наследия Пушкина, в том же Х томе данного издания представлен обширнейший справочный материал: примечания (стр. 515–589); переводы иноязычных текстов (стр. 590–701); указатель писем по именам получателей и краткие сведения о них (стр. 702–710).
И, конечно, нельзя не сказать о том, что мы, оренбуржцы, особенно благодарны Пушкину за «Капитанскую дочку» и «Историю Пугачёвского бунта», поэтому, готовясь к 200-летию поэта, был учреждён Всероссийский литературный конкурс, разработано его основное положение, придумано название «Капитанская дочка», решено, что конкурс будет Всероссийским, постоянно действующим. Девизом его стали слова, взятые Пушкиным к «Капитанской дочке»: «Береги честь смолоду». В конкурсе определены две номинации: взрослая и детская.
В первые годы лауреатами этой номинации стали русские писатели: Леонид Бородин (повесть «Царица смуты», Москва), Пётр Краснов (сборник повестей и рассказов «Подёнки ночи», Оренбург), Владислав Бахревский (роман «Тишайниший», Симферополь), Наталья Кожевникова (книга стихов «Другое время», Бузулук), Иван Уханов (документальное повествование из серии «Жизнь замечательных людей», Москва), Игорь Бехтерев (книга стихов «Городской подснежник», Оренбург).
По «детской» номинации лауреатами стали молодые поэты и прозаики: Елена Трапезникова (стихи из книги «Расцветающий сад»), Ольга Мялова (книга стихов «Чёрные звёзды», Денис Насаев (фантастический рассказ «Холодный северный ветер», Оренбург), Алексей Поветкин (историографическая работа «История Отечества в истории семьи», Новотроицк).
За почти десятилетнюю историю этого конкурса лауреатами стали многие писатели и поэты России и Оренбуржья, а также юные таланты, и число их значительно увеличилось.
Живёт память о Пушкине и его «Капитанской дочке»!
Когда я уже закончила эту работу, у меня в руках оказалась интереснейшая книга мемуаров литературоведа, писателя, знатока русского искусства и литературы С.Н. Дурылина с его необычными, нестандартными оценками поэзии, прозы, живописи, музыки, театрального искусства, отражёнными в его статьях, письмах, дневниковых записях*. Вот что он говорит о письме:
«Письмо – самая свободная и таинственная форма письменного общения людей, – и самая целомудренная. Письмо – однолюб: оно – по идее, по существу, по форме, по назначению – всегда обращено к одному, рассчитано на единственного читателя в мире и во времени... Но в своём интересе к письмам как к историко-литературному чтению мы правы: человек узнаёт о человеке, если прибегает к письменным источникам, что-нибудь правдивое только в письмах, только в том, что человек открывает другому один на один. Умрёт письмо – и ещё что-то большое, мудрое и ласковое умрёт в человеке. Ещё меньше любви и человечности станет в сохнущем и вянущем Божьем мире».
И как счастлив был бы Пушкин, услышав через века голос далёкого потомка: «Если б от меня зависело, что сохранить при гибели всей русской литературы – всю ли «Войну и мир» или лишь одну страничку из «Капитанской дочки», я бы, нимало не колеблясь, сказал: «одну страничку»...
«Пушкин – это Бог сжалился над Россией и послал ей солнышко. Оно и в небе одно и навсегда; потухнет – другого не будет».

* Сергей Дурылин. «В своём углу» Библиотека мемуаров. М., Молодая гвардия, 2006 г.

Прочитано 570 раз
Крутилина Вера

Вера Александровна Крутилина родилась в Оренбурге. Окончила литературный факультет Чкаловского государственного педагогического института, работала в школах села Сакмары, Оренбурга, педагогическом училище им. В.В. Куйбышева и педагогическом колледже № 1 им. Н.К. Калугина. Отличник народного просвещения. Живёт в Оренбурге.

Последнее от Крутилина Вера

Copyright © 2012 ГОСТИНЫЙ ДВОР. Все права защищены