Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/administrator/components/com_sh404sef/sh404sef.class.php on line 410

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 155

Warning: Illegal string offset 'mime' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 157

Warning: Illegal string offset 'defer' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 159

Warning: Illegal string offset 'async' in /home/orenata48/orenlit.ru/libraries/joomla/document/html/renderer/head.php on line 163
Альманах Гостиный Двор - Казачья одиссея

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 226

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596

Warning: Creating default object from empty value in /home/orenata48/orenlit.ru/components/com_k2/models/item.php on line 596
Воскресенье, 05 Август 2012 14:03

Казачья одиссея

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)

Этому событию 110 лет. В своё время оно всколыхнуло разве что Уральское казачье войско. И не узнай о нём тогда известный русский писатель Владимир Галактионович Короленко, вряд ли сегодня были бы написаны эти строки.
А речь идёт о приключении незаурядном и исключительном – последнем путешествии русских землепроходцев и, как это ни удивительно, самом дальнем из подобных походов.

Легенда о Беловодье, далёкой праведной и счастливой земле, была чрезвычайно популярна среди уральских казаков  на протяжении всего XIX  и начала XX  веков. Начиная с конца XVIII века, предпринимались  многочисленные попытки найти эту сказочную страну, составлялись различные описания или «маршруты». Особенно широко было распространено на Урале описание хождения в Беловодье старца Марка Топозерского. Ему будто бы удалось отыскать эту страну древнего благочестия на островах «Окиян-моря» недалеко от Японии.
Беловодье приурочивали к Аляске, Гавайским островам, помещали близ Филиппин, на Алтае, в Западном Китае, в Индокитае.
Создавали различного рода «Путешественники» и «Маршруты». Так, в подложной грамоте лжеепископа Аркадия, якобы поставленного патриархом Беловодии, сообщается: «Есть на востоке за северным, а к южной стране за Магелланским проливом, а к западной стране за южным или тихим морем славяно-беловодское царство, земля патагонов (!), в которой живут царь и патриарх. Вера у них греческого закона, православно-ассирийского или попросту сказать сирского языка. Город, по ихнему названию беловодскому, – Трапезанчунсик, по-русски перевести – Банкон (он же и Левек). А другой их же город Гридабад».
Беловодия – во всех отношениях справедливое, а потому и привлекательное царство, в котором сохранилась и процветает во всей неприкосновенности полная и цельная формула благодати, где нет ересей и расколов, обмана, грабежа, убийства и лжи. Это настоящая сказочная страна всех времён и народов. В ней истинная вера, насаждённая апостолом Фомой;  правят этим царством благочестивые царь, патриарх и епископы. Страна эта называется Камбайским царством, или Беловодией. Проникнуть в неё в сороковых – шестидесятых годах XIX века стремились многие. Годами не прекращалось просачивание русского населения в китайские и тибетские пределы, где якобы и находилась эта благословенная земля. Некоторые из искателей возвращались обратно, претерпев всякие бедствия, другие не возвращались вовсе. Скорее всего, эти «другие» гибли где-нибудь в безграничном Китае или негостеприимном Тибете. Но наивная молва объясняла исчезновение людей иначе. По её мнению, пропавшие без вести оставались в счастливом Беловодском царстве. И это обстоятельство манило новых и новых мечтателей на опасности и на гибель.
История интенсивных поисков Беловодья уральскими казаками начинается во второй половине XIX века. В это время резко обостряются социальные отношения в крае, поводом к чему послужило введение в Уральском казачьем войске нового положения о военной службе (1874 год), которое по сути дела упразднило последние казачьи привилегии. Поэтому вполне правомерно поиски легендарной Беловодии рассматривать как своеобразную форму недовольства и протеста казаков
Легенда о Беловодье утопична. Многие русские утопии, как известно, по необходимости облечены в религиозную форму, что не должно, однако, помешать нам увидеть и их реальное содержание, и их высокие идеалы. Поиски иного царства были вызваны неудовлетворённостью современной действительностью и имели обратной своей стороной восприимчивость широких народных масс к протесту. Примечательно, что форма ухода казаков была свое-образной формой борьбы. Достаточно вспомнить казаков-некрасовцев, ушедших в Турцию. Пугачёв также первоначально (в 1772 году) намеревался увести яицких казаков на восток – «на Астрабад».
В 1717 году атаман Григорий Меркульев со своими сторонниками в ответ на притеснения со стороны властей недвусмысленно заявлял – «похвалялся во все войско: мы де найдем и другую воду», то есть переселятся на другое место, на другую реку. (Яицкое дело. – «Уральские войсковые ведомости», 1877, № 18).
Кстати, первоначальное имя Яицкого городка (Уральска) – Белогорск. В этом наименовании, вероятно, не последнюю роль  сыграла река Чаган, омывающая город с северо-запада. Чаган – слово монгольское и в переводе звучит как  «белая вода», «белая река». В казачьем говоре слово «белый» применительно к воде (реке) имеет несколько значений. Первое: чистый, свежий («Летом вода-то бела», – говорят казаки). Второе: свободный, вольный, не занятый («До обеда рыбачиют, а после обеда белы берега»). С.А.Есенин, хорошо осведомлённый в казачьей истории и фольклоре, в поэме «Пугачёв» употребил слово Чаган для обозначения места свободного и вольного. Именно поэтому у него Чаган – «приют дикарей и оборванцев». У В.И. Даля само название её, Беловодье, определяется как «никем не заселенная земля». Причём, первую часть «бело-» он также отождествляет со значением «свободный», «вольный».
Отзвуки казачьей мечты о свободной беловодской земле особенно слышны в некоторых эпизодах поэмы, где говорится о критической ситуации на Яике, предшествующей пугачёвскому мятежу:

…Если б
Наши избы были на колёсах,
Мы впрягли бы в них своих
коней
И гужом с солончаковых плёсов
Потянулись в золото степей,
Наши б кони, длинно выгнув
шеи,
Стадом чёрных лебедей
По водам ржи
Понесли нас, буйно хорошея,
В новый край,
чтоб новой жизнью жить.

Образ таинственной «голубой страны», расположенной в азиатских глубинах, где «бурливо и гордо скачут» «шерстожёлтые горные реки», возникает и  в конце поэмы. Здесь он обретает более определённые географические координаты, свойственные расположению легендарного Беловодья.
Мотив устремлённости казачьей вольницы «в золото степей» в какой-то степени отражает и утопическое представление уральских древлеправославных христиан о некогда утерянном земном рае, находящемся где-то далеко на востоке. В поэтическом сознании Есенина и близких ему по мироощущению поэтов (Клюев, Клычков, Орешин) таинственное Беловодье рисовалось неким восточным аналогом Китеж-града, также сокрытого и труднодоступного. Общественное устройство этой страны сродни первоначальной казачьей общине на Яике, когда в ней процветала духовная и физическая свобода, утраченная к моменту появления Пугачёва («С этой жизнью Яик раздружился с самых давних пор»).
Первое казачье путешествие в Индокитай, по-видимому, состоялось в начале 70-х годов, по крайней мере не ранее открытия Суэцкого канала (1869 г.). Оно окончилось безрезультатно. Казак Варсонофий Барышников «с двумя товарищами» сумел добраться только до Бомбея. «Эта экспедиция, – писал В.Г. Короленко, – не подтвердила, но и не опровергла сказания инока Марка». Каких-либо архивных сведений об этой экспедиции обнаружить не удалось.
Самой важной страницей истории поисков Беловодья казаками стало их второе путешествие на Восток в 1898 году. В состав экспедиции вошли Анисим Варсонофьевич Барышников (вероятно, сын первого путешественника), Вонифатий Данилович Максимычев и Григорий Терентьевич Хохлов. Поездка длилась более четырёх месяцев (с 22 мая по 24 сентября).
Шёл 1898 год. Планета разноголосо говорила о дерзком предприятии шведского инженера Андре проникнуть на воздушном шаре к Северному полюсу. Ещё на устах всего цивилизованного мира была попытка норвежского океанографа  Нансена достичь «купола Земли» на судне вместе с дрейфующими льдами. Назревала первая в России пролетарская революция – и в разливе пурпурных знамён и в разливе горячей рабочей крови.
И в это же самое время уральское казачество готовило собственную религиозно-учёную экспедицию для поиска Беловодии.
Что она, Беловодия, в нашей истории?
Три уральских казака предприняли небывалое по тем временам путешествие по маршруту: Уральск – Одесса – Константинополь – Сан-Стефано – Афон – Смирна – о. Патмос – Родос – о.Кипр – Бейрут – Сидон – Тир – Акра – Кафа – Яффа – Иерусалим – Порт-Саид – Суэцкий канал – о. Цейлон (Коломбо) – о. Суматра – Сингапур – Сайгон – Гонконг – Шанхай – Нагасаки – Владивосток – Хабаровск – Чита – Иркутск – Красноярск – Кинель – родные уральские селения.
Сейчас трудно сказать, что двигало уральских землепроходцев: фанатизм, темнота или изумительное упорство и настойчивость? Наверно, и то, и другое.
«Без языка, – писал в очерках «У казаков» Короленко, – с географическими сведениями, почерпнутыми из «маршрутов» мистического инока Марка и загадочного архиепископа   Аркадия, с взглядами Четьих миней и цветников, с миросозерцанием, допускающим существование живых, наполовину ожаренных рыб, путешествий в ад и появления фараонов, они плыли с неведомыми людьми, по неведомым морям, с чувствами, напоминающими если не Одиссея, то во всяком случае людей XV и XVI столетия… А впереди, за этими неведомыми морями, их манила чудесная, таинственная и загадочная и … чего доброго, даже не существующая Беловодия!.. Они расспрашивали о русских церквах на островах, населённых дикарями, были в Китае и в «Опоньском царстве» и, переходя от надежды к разочарованиям, не найдя нигде признаков «истинной веры» и «древлего благочестия», – вернулись после многих приключений через Сибирь на родину...»
Любознательные странники собирали в пути ценные сведения.
В их записках – заметки о русском подворье в Константинополе, о следах старой русской культуры на Афоне и в Салониках. Они прослышали о русском посёлке близ Смирны и с удовлетворением отметили, что им не раз встречались арабы, говорившие по-русски.
Путешественники описали плодородие и богатство Цейлона, способы лова рыбы у его берегов, в этом сказались опытные рыбаки Урала.
Они подмечают и смачно, с юмором или неподдельным восхищением описывают обычаи чужеземных народов, нигде не пытаясь сказать, что коль уж не по-нашему, то и негодно. Они примечают, что и где растёт, чем занимаются люди той или иной страны, во что одеваются, что едят. Рассказывают о повадках диковинных животных, встреченных впервые.
Одним словом, они познают сами и несут другим знания о том мире, который отделён бурными морями и океанами, высокими горами, невидимыми, но – увы! – такими трудно преодолимыми границами.
Долгое время единственным памятником этого путешествия была книга Г.Т. Хохлова «Путешествие уральских казаков в Беловодское царство», изданная в 1903 году Русским географическим обществом с предисловием  В.Г. Короленко. Описание же «беловодского» путешествия казака В.Д. Максимычева, упомянутое В.Г. Короленко, до настоящего времени ещё не стало достоянием науки. «К сожалению, – писал современный исследователь фольклора К.В. Чистов в книге «Русские народные социально-утопические легенды» (М., 1987 г.), – нам, так же как и В.Г. Короленко, не удалось разыскать ни брошюру В.Д. Максимычева, ни статью его».
После длительных поисков удалось выяснить, что записки В.Д. Максимычева под названием «Путешествия уральских казаков вокруг света» были опубликованы в первой городской газете «Уральский листок» (1898 г. № 97 – 102; 1899 г. № 1 – 3, 5 – 7, 9). Кроме того, в газете «Уралец» (1898 г.) обнаружен ряд материалов, свидетельствующих о поисках Беловодья уральцами в Африке: «Дневник уральского казака – участника экспедиции в Абиссинию», «Русская императорская миссия по пути в Абиссинию», «Письмо из Абиссинии».
Все известные и вновь найденные материалы позволяют почти полностью восстановить длительную историю поисков уральскими казаками Беловодья, они содержат богатейшие сведения об истории, жизни, быте многих народов земли. Они ценны тем, что отразили «настроения, и мировоззрения огромной части русского народа» (В.Г. Короленко).
«Путешествия» казаков представляют собой как бы последний всплеск такого литературного жанра, как хождение, довольно распространённого на Руси: «Хождение игумена Даниила», «Сказание об Индейском  царстве», «Хождение Стефана Новгородца», «Хождение за три моря» Афанасия Никитина, «Хождение Зосимы к рахманам», «Хождение купца Трифона Коробейникова в святую землю»
Без сомнения, Г.Т. Хохлову и В.Д. Максимычеву эти произведения были хорошо известны. Поэтому «Путешествия» создаются ими по определённому канону, свойственному жанру хождений. Они используют его как условную литературную форму. В «Путешествиях» последовательно изложены основные  этапы поисков Беловодья. Хохлов и Максимычев обстоятельно описывают посещённые страны, города, примечательные здания, одежду населения, местные обряды и обычаи, промыслы, перемешивают реальные, исторические факты с легендарно-библейскими и апокрифическими сказаниями.
Вообще вставки библейско-еван-гельских и апокрифических сказаний довольно характерны для устной несказочной прозы уральских казаков. Многие казачьи предания и легенды известны в форме путешествий, плаваний на так называемых «безвестных» кораблях. Это говорит о прекрасной осведомлённости уральских казаков-старообрядцев в области апокрифической литературы.
Казачьи «Путешествия» – интересные и своеобразные памятники, содержащие самые разнообразные этнографические и географические сведения, а также фольклорные материалы, преимущественно легендарно-библейского и евангельского характера, соотнесённые с определёнными историко-географическими понятиями и местами. Они, как и хождения, представляют собой цепь очерковых зарисовок, расположенных по временному и пространственно-топографическому принципу. И Хохлов и Максимычев используют особые типы сравнений, свойственные хождениям, в которых неведомые для русского читателя предметы и явления сопоставляются с понятными и близкими ему. Например: «Финиковое дерево, на первый взгляд, имеет вид наподобие куста камыша, только самая нижняя часть плотно вся сгрудилась, или ещё похоже на кугу, корень один, а кверху раздробилась на десятки частей».
Предстоит кропотливая работа по изучению и изданию этих памятников. Прежде всего, их следует рассмотреть в плане текстологическом, самым подробным образом сличить оба списка и в широком смысле – с ранними «хождениями» (XII – ХVII вв.), уяснить свое-образие их литературной формы и словесно-стилистической системы, а также с точки зрения отражения в них народного мировоззрения того времени.
Немаловажным также представляется уяснение причин пристального внимания и интереса к казачьей одиссее прогрессивных общественных деятелей, учёных и писателей России, в частности академика С.Ф. Ольденбурга, Л.Н. Толстого и В.Г. Короленко. По свидетельству В.Г. Короленко, летом 1900 года три других уральских казака были направлены в Петербург к академику С.Ф. Ольденбургу, как востоковеду за разъяснениями той грамоты, что была якобы пожалована самозваному «епископу беловодскому» Аркадию «беловодским патриархом». Как проходила эта встреча, пишет Ф.Д. Батюшков: «В Петербург прибыло трое казаков-старообрядцев из окрестностей Уральска в розысках «Беловодского царства». Это было таким любопытным пережитком старины, что академик С.Ф. Ольденбург позвал меня побеседовать с этими пришельцами чуть не 15 в. и общими усилиями убедить их в фантастичности того маршрута с легендарными городами и странами, которыми они думали руководствоваться  для достижения заповедного царства. Переубедить их вряд ли удалось, но всё же казаки собрались домой, и я дал им поручение отыскать у себя на родине В.Г. Короленко, которому они могли послужить любопытным этнографическим материалом» (Ф.Д. Батюшков, «В.Г.Короленко как человек и писатель». М., 1922. с. 74). Короленко в то время находился на Урале.
Во время беседы с казаками С.Ф. Ольденбург указал им на всю нелепость этого документа, где беспорядочно нагромождены географические названия, охарактеризовав эту грамоту как «Собрание индусских и арабских начертаний, поставленных рядом без всякого смысла». Рассказывая об Индии, Индокитае, Японии, С.Ф. Ольденбург показал казакам статуэтку, изображающую буддийского бога Майтрею, который, по верованию буддистов, должен сойти на землю, чтобы научить людей истинной вере. Вначале, как пишет Короленко, этот буддийский святой, по-видимому, не обратил на себя особенного внимания депутатов. Но впоследствии он всё чаще стал возникать в их памяти.
«Видите, – задумчиво говорили мне теперь гостеприимные хозяева, – в одной руке держит вроде кулганчика (сосуд), а другая изображает как бы двуперстное сложение. И потом – для чего японцы поднесли её православному царю?»
Когда депутаты рассказали об этом своим единоверцам, старики стали упрекать их, что они не собрали точных сведений о местопребывании этого Майтреи и о народах, имеющих такое перстосложение в Японском царстве. И теперь депутаты просили меня, когда буду в Петербурге, попросить у С.Ф. Ольденбурга этих сведений, а если можно, то и фотографического снимка со статуэтки.
«В случае чего… можно было туда отправить людей», – говорили они… Мне кажется, что апелляция к науке составляет первый ещё эпизод этого рода во всей истории благочестивого Камбайско-Беловодского царства» (В.Г. Короленко. «У казаков»).
«На очень, очень важные мысли наводит это удивительное и трогательное явление», – написал Л.Н. Толстой о казачьей одиссее в письме В.Г. Короленко после прочтения книги Г.Т. Хохлова «Путешествие…» Кстати, дальнейшие поиски Беловодья связывались казаками с именем Л.Н. Толстого. В начале ХХ века на Урале ходили даже легенды о том, что писатель знает «маршрут» в Беловодье, и даже о том, что он будто бы был там и принял на себя какой-то духовный сан. Инициатором нового путешествия стал казак Соболевской станицы Ф. Логашкин.
Вместе с сыном он в марте 1903 года побывал в Ясной Поляне и встретился с писателем. Несмотря на болезнь, он уделил казакам довольно много времени. В конце продолжительной беседы Л.Н. Толстой подтвердил существование Беловодского царства. «Лев Николаевич будто бы сказал, что оно существует, но что его трудно найти и не советовал казакам ездить его искать». («Петербургские ведомости», 1903, № 357). Лев Толстой и уральские казаки – это особая страница, и её прочтение – дело специального исследования.
Отсвет о мифической казачьей утопии, «праведной земле», чувствуется и в драме А.М. Горького «На дне» (1903 г.), которую рассказывает старец Лука ночлежникам-босякам.
Ещё ранее уральскими казаками-рыбаками восхищался Н.Г. Чернышевский. Рецензируя повесть И.И. Железнова «Картины аханного рыболовства», он отметил, что уральские казаки по «той неимоверной смелости и находчивости, с какою борются они против страшных невзгод», могут быть поставлены выше героев античного эпоса. Он был убеждён, что «многострадавшему от волн Одиссею не приходилось испытывать и десятой части этих опасностей, и удивительнее самой твёрдости духа погибающих то, что большею частью им удаётся спастись» («Отечественные записки», 1854, № 8).
Вонифатий Максимычев, так же как и Григорий Хохлов, выразил себя в дошедших до нас записках. В основу положен дневник. Автор изо дня в день описывает всё, что ему привелось увидеть, услышать, переговорить, передумать за всё время путешествия. Получилось свое-      образное произведение, объединённое одной общей идеей – во что бы то ни стало разыскать таинственную, недосягаемую, желанную Беловодию, а в ней истинную веру «древлего благочестия».
При чтении описаний Максимычева привлекают не случившиеся с путешественниками приключения, хотя сами по себе они исключительно интересны, – хочется понять тех, кто сто десять лет назад всем  существом своим устремился исполнить невыполнимое – узнать, где и что она – Беловодия?
О Максимычеве известно мало, как и о его товарищах по путешествию. Максимычев, читаем мы у Хохлова, способный на все мастерские художества: столяр, плотник, хороший кузнец, непревзойдённый кулинар. И от себя добавим – талантливый писатель, оставивший нам интересный памятник казачьего творчества.
По-видимому, между путешественниками были распределены обязанности: Г.Т. Хохлов – лидер, руководитель экспедиции, А.В. Барышников – хранитель кассы и других ценностей и вещей путешественников, В.Д.Максимычев – летописец-писатель, который должен был зафиксировать на бумаге события нелёгкого пути поисков Беловодия. Сам он пишет об этом так: «Я, забрав свою походную канцелярию, вышел на вершину крутой горы, покрытой частым березняком, устроил себе из поленницы письменный стол, разложил свою канцелярию и стал описывать своё горемычное путешествие».
Довольно интересный материал содержат воспоминания потомков казаков-путешественников, записанные в селе Рубежка в наше время. Эти «семейные» предания нуждаются в самом пристальном изучении.
Так, например, в одном из них, записанном от внука Максимычева Еремея Николаевича, сообщается: «Вонифатий Данилович Максимычев является мне двоюродным дедом. Да, это он искал таинственную Беловодию. Он жил в Рубежной, имел несколько братьев, он вместе с женой содержал приёмную дочь. Был казаком. Очень богатый и слишком учён для того времени. Писал учебники для духовно-приходских школ и иконы для церквей и причём писал бесплатно. Имел свой хутор, который назывался «Максимычев». Имел мельницу с механическим приводом в станице… Во время встречи наследника (Николая – Н.Щ.) в Уральске в 1900 году подарок («На рыбалке»), подготовленный умелыми руками Вонифатия, понравился цесаревичу и был увезён в Санкт-Петербург. В.Д. Максимычев последние годы жизни жил в Уральске, где и скончался 55 лет от роду перед Октябрьской революцией».
О Барышникове, к сожалению, нет до сих пор никаких сведений, кроме догадки Короленко, что это уже второй человек из династии Барышниковых, искавших Беловодию.
Григория Хохлова хорошо помнили январцевские старожилы. С ними не раз встречались научные работники-фольклористы в 60-е годы. Это старики-казаки И.К. Овчинников, И.М. Солодовников, Е.А. Малкин и др. Иван Кондратьевич Овчинников назвал Хохлова человеком «весьма учёным и смелым».
«Это второй Ермак», – отозвался о нём Иван Мартемьянович Солодовников, – только без вооружения».
Евстифий Артемьевич Малкин живописно представил дом, в котором жил Хохлов, назвал его дедушкой. «Дедушка» в данном случае не степень родства, а что-то вроде духовного наставника. Достоверно известно лишь, что Григория Хохлова в 1919 году расстреляли красные – за принадлежность к депутатству съезда выборных да прошлую «подозрительную» должность присяжного заседателя в суде. Вот и вся вина перед Советской властью, которую он признавал справедливее белогвардейской.
Рассказали по возвращении казаки Хохлов, Максимычев и Барышников уважаемому сходу, что нет нигде справедливого царства, а во всех странах, которые проезжали, люди живут в труде, несправедливости и угнетении. И вернулись к своим делам – рыболовству и хлебосевству. Своими руками строить Беловодию.
Долгий путь поиска Беловодья прошли наши соотечественники. И не просто прошли. Пеклись они вроде о вере, а нарисовали жизнь других народов такой, какая она есть. Коли царствуешь – благоденствуешь. Коли служишь владыке – «потный труд» (определение Хохлова) обеспечен тебе до скончания дней.
Сегодня следует подумать о том, чтобы редчайшую публикацию В.Д. Максимычева объединить с книгой Г.Т. Хохлова и издать как единое и талантливое произведение наших предков.

Прочитано 1510 раз
Щербанов Николай

Николай Михайлович Щербанов родился в 1942 г. в с. Васильевка Курманаевского района. Окончил филологический факультет Уральского педагогического института и аспирантуру при кафедре русского народного творчества МГУ. Работал в сельских школах Приуралья и Оренбуржья. Доцент кафедры русского языка и литературы Западно-Казахстанского гуманитарного университета.
Член Союза писателей России. Автор нескольких книг по литературному краеведению. Лауреат премии альманаха «Гостиный Двор» имени Валериана Правдухина (2010).

Copyright © 2012 ГОСТИНЫЙ ДВОР. Все права защищены