Корсунов Николай

Корсунов Николай

Николай Федорович Корсунов - ветеран Великой Отечественной войны, талантливый прозаик, автор более 15 книг, в том числе хорошо известных читателям эпических романов «Высшая мера» и «Лобное место». Он прошёл большой путь от журналиста, редактора районной газеты до ответственного секретаря Уральской межобластной, а затем и председателя правления Оренбургской областной писательской организации.

Родовой казак, Николай Фёдорович и многие свои произведения в той или иной мере посвятил казачеству.

Вся жизнь писателя и Гражданина Н.Ф. Корсунова подчинялась древнему казачьему девизу: «Душу – Богу, жизнь – Отечеству, честь – никому!»

Его литературный труд был отмечен крупными всероссийскими премиями: имени К. Симонова, имени Ф. Абрамова, имени П. Бажова, «Капитанская дочка», «Прохоровское поле», «Новая книга России-2000», имени П.И. Рычкова, журнала «Гостиный Двор» и другими.

Воскресенье, 05 Август 2012 10:19

А ночка тёмная была...

РОМАН-ИСПОВЕДЬ ОБРЕЧЁННОГО

Посвящаю казачьему атаману Михаилу
Петровичу Голодникову, чья судьба
положена в основу этого произведения.
                                               АВТОР

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Глянуть – старику лет сто, если не больше: сбитая на бок борода бела и чиста, словно в дождевой воде выполоскана, столь же бел и пушист венчик волос вокруг глыбистого темени, тронутого испаринкой. Идеально белы его домотканая, в роспуск, рубаха и  штаны. Меж широко расставленных босых ступней – тяжёлая, торчмя, лесина, которую он придерживает большой, великолепной лепки рукой. Другая рука сочно отёсывает топором лесину. Стружки и щепа идут кучерявые, пахучие.
– Что делаешь, отче?

Четверг, 02 Август 2012 23:14

Лобное место роман (окончание)

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

За два дня до падения Казани, 10 июля, в селении Кючук-Кайнарджи командующий русской армией генерал-фельдмаршал Пётр Румянцев заключил с Турцией «вечный мир». По нему России отходили земли между Бугом и Днестром, города Керчь, Еникале и Кинбурн. Турки обязались выплатить четыре с половиной миллиона рублей контрибуции. Россия получила выход к Чёрному морю. Крымское ханство объявлялось независимым от Поднебесной. Отныне южные российские окраины избавлялись  от опустошительных набегов крымских татар. Торжествующая Екатерина писала Румянцеву: «Вам одолжена Россия за мир, славный и выгодный, какового, по известному упорству порты Оттаманской, никто не ожидал». Она отдала Двору распоряжение готовить великое празднество по случаю сего превосходного мира.
Однако с празднованием приходилось повременить, по крайней мере – до следующей весны: в затылок всё ещё близко, всё ещё опаляюще дышал Пугачёв. Заключённый мир развязывал руки, сейчас Екатерина могла все наличные силы империи поворотить на дерзкого и умного самозванца. И уже к концу августа против повстанцев были выставлены 20 полков пехоты и кавалерии, множество казачьих формирований, десятки добровольческих отрядов из дворян.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

2
Под Троицкой крепостью Пугачёву довелось-таки схватиться с другим «де» – генерал-поручиком де Колонгом. До этого трусоватый командир корпуса ухищрялся избегать встреч с главными силами повстанцев, его послания и в Петербург, и коллегам расцвечены устрашающими подробностями мятежа и явными преувеличениями. Не удержался от этой слабости и после победного для его корпуса боя близ Троицкой крепости, так описав Пугачёва: «Сколько сам злодей ни усиливал свои отчаянные силы, разъезжая наподобие ветра, удерживать и утверждать, однако остался рассыпанным так, что вся толпа его раздробилась на малые партии и в разные дороги принуждена обратиться в бег».
Емельян действительно сам руководил этим неравным по силам сражением, понимая его значимость. Очень важно было вовремя появляться в критических местах битвы, чтобы оценить обстановку и дать нужный совет, словом и личным примером поддержать дух повстанцев. Рессорная коляска для этого, понятно, не годилась. Егор слышал, как Пугачёв выругался по сему случаю: «В штанах не е…, в рукавицах – не работа!» И, сцепив зубы, пересел в седло, подвесив раненую руку на платке. Носился воистину вихрем, гвардионы конвоя еле успевали за ним – и он, и они не раз меняли загнанных коней. Но одолеть регулярное, превосходящее и числом, и вооружением войско не удалось. Многие повстанцы погибли или попали в плен, большинство же разбежалось, чтобы через короткое время объявиться возле Пугачёва и снова сражаться.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

2
Под Троицкой крепостью Пугачёву довелось-таки схватиться с другим «де» – генерал-поручиком де Колонгом. До этого трусоватый командир корпуса ухищрялся избегать встреч с главными силами повстанцев, его послания и в Петербург, и коллегам расцвечены устрашающими подробностями мятежа и явными преувеличениями. Не удержался от этой слабости и после победного для его корпуса боя близ Троицкой крепости, так описав Пугачёва: «Сколько сам злодей ни усиливал свои отчаянные силы, разъезжая наподобие ветра, удерживать и утверждать, однако остался рассыпанным так, что вся толпа его раздробилась на малые партии и в разные дороги принуждена обратиться в бег».
Емельян действительно сам руководил этим неравным по силам сражением, понимая его значимость. Очень важно было вовремя появляться в критических местах битвы, чтобы оценить обстановку и дать нужный совет, словом и личным примером поддержать дух повстанцев. Рессорная коляска для этого, понятно, не годилась. Егор слышал, как Пугачёв выругался по сему случаю: «В штанах не е…, в рукавицах – не работа!» И, сцепив зубы, пересел в седло, подвесив раненую руку на платке. Носился воистину вихрем, гвардионы конвоя еле успевали за ним – и он, и они не раз меняли загнанных коней. Но одолеть регулярное, превосходящее и числом, и вооружением войско не удалось. Многие повстанцы погибли или попали в плен, большинство же разбежалось, чтобы через короткое время объявиться возле Пугачёва и снова сражаться.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

2
Под Троицкой крепостью Пугачёву довелось-таки схватиться с другим «де» – генерал-поручиком де Колонгом. До этого трусоватый командир корпуса ухищрялся избегать встреч с главными силами повстанцев, его послания и в Петербург, и коллегам расцвечены устрашающими подробностями мятежа и явными преувеличениями. Не удержался от этой слабости и после победного для его корпуса боя близ Троицкой крепости, так описав Пугачёва: «Сколько сам злодей ни усиливал свои отчаянные силы, разъезжая наподобие ветра, удерживать и утверждать, однако остался рассыпанным так, что вся толпа его раздробилась на малые партии и в разные дороги принуждена обратиться в бег».
Емельян действительно сам руководил этим неравным по силам сражением, понимая его значимость. Очень важно было вовремя появляться в критических местах битвы, чтобы оценить обстановку и дать нужный совет, словом и личным примером поддержать дух повстанцев. Рессорная коляска для этого, понятно, не годилась. Егор слышал, как Пугачёв выругался по сему случаю: «В штанах не е…, в рукавицах – не работа!» И, сцепив зубы, пересел в седло, подвесив раненую руку на платке. Носился воистину вихрем, гвардионы конвоя еле успевали за ним – и он, и они не раз меняли загнанных коней. Но одолеть регулярное, превосходящее и числом, и вооружением войско не удалось. Многие повстанцы погибли или попали в плен, большинство же разбежалось, чтобы через короткое время объявиться возле Пугачёва и снова сражаться.

Copyright © 2012 ГОСТИНЫЙ ДВОР. Все права защищены